Книга Болотное предание, страница 23 – Ольга Лопатина

Чистозвана под охраной целого отряда воинов отправилась в Златокаменск. Она не знала, что её ожидает в столице княжества. Но прощание с весью вышло очень печальным. Казалось, что люди, знакомые с детства, провожают её в мир мёртвых. Вадим вообще отвернулся, пряча злые слёзы.

Тот, кто боится диких зверей, нечисти и жизненных перемен, никогда не бросит вызов князю, чтобы предъявить права на ту, которую он уже считал своей невестой. Он принял отъезд Чтстозваны как трагичную закономерность. Так зима-Марена приходит, чтобы потом уступить место Леле-весне. Но для Вадима этой весной началась зима.

Весенка мудро посоветовала Чистозване не вмешиваться ни во что, сопроводив свою речь такими поучениями, что Чистозвана заскучала.

Но последняя фраза привлекла её внимание.

— Если умрёт Величана или Уголёк, то завяжи им глаза кушаком. Колдуны после смерти превращаются в упырей.

А теперь Чистозвана подъезжала к Златокаменску. Её всегда прельщала деревенская простая жизнь с её немудрёными радостями. Трели соловьёв, цветение ландышей, первоцветов и медуницы, аромат свежих грибов и засушенных трав, рыбицы, играющие в реке, как дети, оставленные без родительского присмотра. Вот и виднеется терем, который пахнет свежей древесиной, красками и гневливостью Осинки. Она так и не научилась обуздывать неразумные порывы. Красива Осинка, но глупа и недальновидна, как мавка.

Чистозвана бросила взгляд на крышу терема, покрытую золотисто-жёлтой черепицей. От подобного великолепия становилось больно глазам. Когда наивная поселянка в первый раз узрела сиё чудо, то решила, что крыша сделана из чистого золота, но злоречивая Величана подняла её на смех, ехидно заметив, что жители веси глупы, словно гуси. Но что толку ворошить былое. Сейчас на руках у Чистозваны сидел её рыжий любимец, по кличке Дождик. Это имя кот получил за привычку плавать в реке. С тяжёлым сердцем Чистозвана вступала в новую жизнь. Она знала, что её ожидают унижения, попрёки и возня с несносным младенем. Но пока подрастающая девочка была покорна воле родичей и смотрела в грядущее широко открытыми фиалково-синими глазами.

Когда Чистозвана прибыла в княжеский терем, бабка пожелала побеседовать с ней без видоков и послухов. Начало речи не отличалось особой оригинальностью. Похвальба высокой долей Осинки, любование своей правотой, гордость возвышением негаданным. Тоненькие пальчики Чистозваны нервно постукивали по столу из мореного дуба. Заметив её взвинченность и некое нетерпение, бабушка перешла к сути вопроса.

— Ты, наверное, думаешь, что я бессердечная старуха, которая любит мучить окружающих? — проницательно спросила Величана, пристально глядя в фиалковые глаза внучки своими тёмными, как безлунная ночь, очами.

— Мы будем и дальше играть в жмурки? — нетерпеливо прервала внучка бабушку, — это забава для детей, а вы мните себя многомудрой.

— Ладно. — Произнесла Величана после непродолжительного молчания.

— Скажу правду. Ты очень необходима нашей семье.

— Вот именно. Вашей семье. Вы меня и родителя моего никогда не считали за ровню. Я значу для вас не больше, чем шавка приблудная, — с горечью отозвалась Чистозвана, дивясь собственной смелости. Когда твой недруг даёт слабину, то ты пытаешься уколоть его побольнее, чувствуя его уязвимость. А Величана была недругом для своей младшей внучки.