Книга Болотное предание, страница 128 – Ольга Лопатина

Чистозване казалось, что в её заживающую рану воткнули три остро заточенных лезвия. Она не знала, от чего ей больнее. От сознания того, что она будет всю жизнь пленницей недалёкого и чванливого Вадима? От мысли о том, что их имена с Велиславом разделит даже людская молва? Или она боялась разочароваться в детских идеалах?

Хотя, кто знает, как было на самом деле у Кудьмы? Возможно, этот чужак был похож на Велислава, а Кудьма уже успела разочароваться в своём женихе? И тут является надменный красавец, который прекрасно играет на гуслях, красноречиво говорит о своей любви, дарит богатые подарки и зовёт замуж простую девушку. Может, она от своего зверолова не видела никаких знаков внимания. И влюблённые решили сбежать, но не судилось. А рассказывать правду в легенде невыгодно эрзянам. Получается, что эрзянка предала свой народ ради любви к чужаку. Но очередной сказитель поработал над этой легендой, и всё вышло по-иному. Хотя всё могло быть так, как рассказывается в легенде. Но в легенде было много непонятного для Чистозваны.

Внезапно поляну окутал белый, как зимний снег туман. Когда туман рассеялся, на поляне оставались две девушки, рысь и череп колдуньи, мечтающей быть счастливой. Но Величана шла по головам, лгала, изворачивалась, а теперь её череп стал путеводителем для её нелюбимой внучки. Чистозвана цинично подумала, что после смерти бабушка приносит больше пользы, чем при жизни. Впереди была дорога к Бабе-Яге, но девушки без страха вступили во владения лесной ведуньи.

Чистозвана продвигалась по чащобе медленно и плавно, стараясь не выказывать некой оторопи и страха, который вызывал в ней бабкин череп. Если запаникуешь, то можно ещё больше испугать Свинью и Арысь. А это было, ох, как нежелательно. Свинья, конечно, была не из робкого десятка. Другая уже повернула бы домой или ломанулась в чащобу непролазную, лишь бы оказаться подальше от страшного дара кощеева. Слава Перуну, исполох у попутчиц Чистозваны прошёл достаточно быстро. Чистозвана шагала впереди своей небольшой ватаги, освещая путь черепом. Забавно, что Величана, которая всю свою жизнь сеяла вокруг окружающих мрак, гибель и несчастье, в итоге стала путеводной звездой для трёх путниц. Глазницы черепа источали красноватое сияние, похожее на блеск самоцветов в оправе золотого перстня Чистозваны. Теперь она окончательно разорвала последнюю нить, связывающую её и Вадима, подарив простенькое колечко северному чародею. Взамен палец Чистозваны обвивал драгоценный перстень, подобного которому не носила и Осинка в свою бытность княгиней. Но этот ободок слишком тяжёл для хрупкого пальчика Чистозваны. О нет, перстень не доставлял ей никаких физических страданий. Он был сделан, как будто специально на её безымянный палец. Как тут не вспомнить предания варягов о гномах, которые могли выковать самые лучшие украшения и оружие. Но Чистозване казалось, что тяжесть этого чудесного украшения оттягивает её руку к земле, как будто она добровольно позволила заковать себя в колодки.

— Никогда не думала, что мне придётся обручиться с Кощеем, — мрачно пошутила Чистозвана, когда молчание стало совсем уж гнетущим и невыносимым.

— Глянулась ты ему больше, чем мы с сестрой, — охотно поддержала беседу словоохотливая Свинья, — да ты не кручинься, Чистозванка, он же сказал, что тебе не быть его женой. А может этот перстень волшебный и поможет нам вернуть Вадима или Оленя твоего. Я тогда с ним побегу знакомиться. Я и сама люблю на гусельках яровчатых играть. Как только у князя рука поднялась на певца? Ведь сам Велес выделяет своих любимцев таким даром. Вот в Киеве всё по-другому. То ещё тридевятое королевство.