Книга Куница. Том 6, страница 106 – Вадим Оришин

Кутузов замолчал. От особняка к беседке шёл молодой мужчина в полевой форме.

— Ваше Высочество, — кивком приветствовал Кутузова молодой Волконский.

— Максим, — приветственно кивнул полководец. — Рад тебя видеть.

— Князь Волконский, — Шереметев позволил себе несколько более глубокий поклон. — Примите мои соболезнования.

— Благодарю. Настали суровые времена, да? — Максим поочерёдно заглянул в глаза обоим собеседникам.

— Ещё какие, — подтвердил Кутузов. — Последние успехи твоего отряда радуют. Готовы к с решающему удару?

— Насколько вообще можно быть готовыми, Ваше Высочество, — подтвердил Максим.

— Правильный ответ, — одобрил Кутузов. — Откладывать не будем, действуем сегодня же.

Князь вновь поднял взгляд на горизонт, в сторону продолжающейся битвы. Пожары, столбы дыма и дрожание защитных барьеров в небе. Если князь нигде не ошибся, война в ближайшее время резко поменяет свой ход.

Скандинавские горы

Май 1984 года

Свист ветра снаружи почти перекрывал урчание мотора. Снег не оседал на землю, а висел в воздухе, постоянно гонимый ветром. Лишь в некоторых местах, откуда вездесущий ураган не мог его выскрести, снег образовывал наносы. Дорога, однако, оставалась свободной, только нулевая видимость мешала получать удовольствие от путешествия. Фары освещали несущийся поток воздуха, мусора и снега, поэтому Слава вела машину почти вслепую. Метель началась спустя час после того, как они отправились в путь.

— Ты видишь, куда едешь? — спросил Шепард.

— Да, фокусировка зрения. Метров на пятьдесят видно, — ответила девушка.

Британец посмотрел на спутницу недоверчиво.

— Серьёзно?

— Конечно, — подтвердила Слава. — Если бы не видела дороги, то шла бы перед машиной и показывала, куда ехать, а ты бы медленно тащился следом.

Несколько секунд они молчали, а затем Шепард признал:

— Порой ты меня пугаешь. О таких способностях я даже не слышал.

— Дело не в конкретной способности, а в умении комбинировать умения. Если разбирать мои возможности по отдельности, то многое покажется тебе знакомым.

— И твоя чувствительность, благодаря которой ты за десяток километров аномальные зоны различаешь?

Славяна хмыкнула:

— Да, и это тоже. Хотя эта чувствительность объясняется проще всего, в ней вообще никакого страшного секрета нет. Ты сможешь также, если проведёшь правильное развитие узлов.

Шепард поморщился, тяжело выдохнув. Слава недовольно дёрнула головой, отлично понимая причину этого вздоха:

— Не вздыхай, как подросток сопливый. Далась тебе эта точка возмущения? Мы с ней всё равно ничего не сделаем, да и как минимум команда ритуалистов нужна.

— Мы могли бы собрать базовые данные. Разве ты не понимаешь? Это же нечто новое, неизведанное. Эти данные могут быть полезны моей стране.

Славяна поморщилась.

— Новое? Ну да. Но можешь не волноваться, не будет у твоей любимой Британии недостатка в объектах исследования.

— В каком смысле? — напрягся Шепард.

Кудрявцева вздохнула.

— Ты же должен быть умным мужиком, Шепард! Так почему дурака включил? Это всё последствия Танатоса. Здесь фон такой же, как на твоих любимых островах, только заметно плотнее и продолжает укрепляться. Скоро такие точки возмущения появятся, видимо, повсюду.

Британец несколько секунд сидел молча, а затем выругался.