Онлайн книга «Куница. Том 6»
|
— И всё это — последствие применения Ультиматума? Князь Шереметев развёл руками. — Неизвестно. То есть я хочу сказать, что для ответа на этот вопрос необходимо провести комплексные исследования, на которые физически нет времени. Учёные империи заняты насущными задачами. Кутузов поднялся и прошёлся по небольшой беседке. — А ещё, Сергей, для таких глобальных явлений, если я что-то понимаю в магии, не существует государственных границ. И вопрос о появлении подобных катастроф на территории уже нашей империи, это не вопрос из категории «если», а вопрос из категории: «когда». Шереметев медленно кивнул: — Боюсь, что так. И что ещё хуже, мы никак к этим катастрофам не подготовимся. Кутузов криво улыбнулся. — Ну почему же? Мы можем прямо сейчас сдаться Романовым. Всем Дворянским союзом. И тогда, возможно, правящий род озаботится защитой своих земель от новой напасти. Сразу, как выстроит перед дворцом башню из наших отрубленных голов. Кутузов редко так «шутил». Держал себя согласно статусу. Сейчас не выдержал, слишком много информации. Пугающей информации. Князь не боялся войны, не боялся даже проиграть и положить голову на плаху. Рассказанное Шереметьевым рисовало пугающую картину мрачного будущего. Мрачного и устрашающую своей неопределённостью. Кутузов совершенно не представлял, что происходит, и не мог предположить, спрогнозировать, к чему всё это приведёт. Очевидно, что дальше будут катастрофы и бедствия, но масштаб их не поддавался осмыслению. Неопределённость пугала. — Но есть и хорошая сторона, — без всякой радости улыбнулся Сергей. Кутузов глянул на князя и, задумавшись на минуту, кивнул. — Да, есть. Надо возвращать колониальные войска в метрополию. Если такие… аномалии начнутся везде… Если есть выбор: сохранять людей или сохранить землю — надо сохранять людей. Сохранив людей, сможем завоевать землю обратно, а без людей потеряем всё. Мысль, однако, не вызвала у Кутузова радости, скорее наоборот. Возвращение такого количества бойцов ещё сильнее ужесточит конфликт. — Что происходит здесь? — спросил Шереметев, указывая в сторону реки, за которой продолжались бои. — Выглядит так, будто мы проигрываем. — Так и должно выглядеть, — кивнул Кутузов. — Чтобы привести жертву в ловушку, надо внушить ей чувство безопасности и предвкушение победы. Кронпринц — сильный противник, опасный, но слишком самоуверенный, а потому манипулируемый. Победы он воспринимает как должное, а на любое, даже незначительное тактическое поражение реагирует, как на личное оскорбление. Отвратительное сочетание стратегического таланта с вопиющим инфантилизмом. Князь невесело рассмеялся. — Мы почти боготворили Романовых за силу, за способность держать империю в кулаке. Я по своему опыту знаю, как тяжело удерживать множество людей в единой структуре. Как сложно заставлять многочисленных дворян, заслуживающих к себе уважения и позорящих свои рода, взаимодействовать друг с другом и не позволять возникающим конфликтам срывать общую работу. Я считал, что Романовы — великолепные правители. Не идеальные, пусть жёсткие и жестокие, но ведь иначе просто нельзя. А теперь… Мужчина обречённо покачал головой и присел на засыпанную мелкой грязью скамью. — Стратегическое командование, оно же как дуэль, только ещё интимнее. Алексей мне рассказал о себе всё, даже то, чего сам о себе не знает. И то, что я в нём увидел… |