Книга Куница. Том 4, страница 51 – Вадим Оришин

— Хорошо, Куница. Ты можешь тварей отличать? Там под нами, город в триста тысяч человек, а одержимых сколько?

Киваю:

— Могу. Только в бою — не сразу. По возможности буду глушить не калеча.

Мужчина кивнул с благодарностью. Из-за наигранного веселья проступили реальные чувства. Все они живут здесь, не в городе, на базах, что разбросаны по округе, но в увольнительные приезжают именно сюда. Наверняка есть знакомые, друзья. Семьи вряд ли, для семей есть военные городки. Но девушки — запросто.

— Там, куда мы летим, гражданских уже точно нет, — решаю сразу расставить точки над ё. — Только одержимые. И они будут бросаться с воплями о помощи. Если на приказ остановиться и лечь на пол будут продолжать бежать — советую стрелять по ногам.

Ответом мне были молчаливые кивки. Через несколько минут из кабины показалась голова пилота.

— Подлетаем к точке высадки, — прозвучал в наушниках голос капитана. И, через небольшую паузу. — Уверены, что вам туда?

— Уверены, — подтверждаю. — Зависни на трёх сотнях, я спрыгну, очищу площадку, а там сядете.

На мне сошлись очень разные взгляды, в основном выражающие сомнения в моей адекватности.

— Расслабьтесь, пехота. Маги моего уровня от падения с высоты не умирают.

Ира подтвердила приказ, и вскоре мы зависли в воздухе. Оттолкнув боковой люк, впустивший в нутро вертушки прохладный задымлённый воздух, я посмотрел вниз. Всё верно, довольно много движения. Что именно — разберусь на месте.

— Дайте мне минуту.

И делаю шаг, слыша в наушниках сдержанные маты. У самой земли ловлю себя заклинанием, останавливая падение в десятке метров над грудой обломков, оставленных нашей штурмовой авиацией. Одержимые даже не стреляют, только таращатся на меня удивлённо.

Здесь людей нет.

Падаю, мягко приземляясь на ноги, одновременно выбрасывая во все стороны волну режущего ветра. Не хочется менять стихию, раз уж ловил себя воздухом, то и бью им же. Всё живое, что стояло от меня на дистанции до полутора десятков метров, разметало кровавой взвесью. У этих нет даже минимальной сопротивляемости и защиты, это как-то слишком просто. Сила струится во мне, подталкивая продолжать. Поток чистых боевых, не стихийных, слабеньких, зато многочисленных заклинаний разлетается во все стороны, скашивая вскинувших автоматы одержимых. Ну и напоследок бросаю молнии в тех, кто по какой-то случайности всё ещё жив.

Именно так я сделал себе имя в том времени. Действовать на острие, в эпицентре боя, быть тем самым клинком, что разрезает строй врагов — на это способны не все. Даже среди высших магов далеко не все. Знать, что большинство противников не смогут тебя покалечить, и подставлять лицо пулям, это не для всех. Большинство высших магов в настоящее время работают с дистанции, берегут себя, хоронятся.

Даю сигнал снижаться, отслеживая обстановку. Хотя по большей части пытаюсь сориентироваться, где нахожусь и куда нам топать дальше. Поверхность не особо ровная, так что военно-транспортный двенадцатый Сикорский зависает в полуметре над бетонным крошевом. Дюжина бойцов спрыгивает и занимает позиции. Ира командует вертушке уходить, нет у вертушки запаса топлива, чтобы нас долго ждать, забирать уже другая будет. Даю своим сопровождающим время, чтобы сориентироваться. Наконец, Ира указывает направление: