Книга Системный Друид. Том 5, страница 100 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Рядом ступала Ран. Наша проводница передвигалась без малейших усилий, игнорируя суету отрядов авантюристов. Янтарные глаза хищницы были прикованы ко мне. Вертикальные зрачки расширились до предела, выдавив ленивое равнодушие.

Как мы двигались дальше, разум уже не зафиксировал. Все же убедившись, что мы в относительной безопасности, сознание погасло.

* * *

Процесс выздоровления раздробился на мутные хаотичные эпизоды. В них вторгалась то шершавая ладонь Талика, разжимающая мои челюсти для порции горького отвара из трав, то ритмичный шорох перелистываемых страниц у изголовья. Иногда лицо обдавало резким хвойным запахом, а на подушку шлёпался кусок холодного влажного мха.

Самое главное происходило внутри. Вплетённая в мою суть Ивара дремала где-то внутри моей души тугим пульсирующим комком, стараясь компенсировать истощение. Пусть я пока этого не знал, но внутри её серебристой сети лежал подарок древнего духа. Плотный узел тысячелетней памяти находился в полной изоляции, не давил на повреждённый разум и хранил себя для часа, когда я смогу его распаковать.

В какой-то момент глаза все же открылись. Взгляд зацепился за сеть трещин на штукатурке, а затем скользнул по знакомому скосу деревянной крыши. Меняльная лавка в портовом квартале, снятая нами комната на верхнем этаже.

При попытке повернуть голову шейные мышцы отозвались тянущей тупой болью. Возле окна замерла Луна. На её коленях лежала стопка листов с убористыми расчётами, но магесса их давно не читала, а сверлила взглядом мою койку.

Пальцы девушки комкали край верхнего пергамента. С её лица слетела вышколенная академическая невозмутимость. Под глазами залегли резкие серые тени, выдав долгое бессонное ожидание. Встретив мой осмысленный взгляд, она судорожно выдохнула.

Потом спина выпрямилась, подбородок дёрнулся вверх. Защита вернулась на место.

— Очнулся, — её голос прозвучал сухо и сипловато.

Попытка ответить превратилась в жалкий клёкот раскашлявшегося ворона. Горло словно залили кипятком.

На дощатом полу возле кровати спала Ран, бесстыдно прикрыв нос рыжим хвостом. Прямо под моей правой рукой белел оставленный ею трофей — аккуратно вычищенный черепок степной мыши на подушке из сизого лишайника. Обычный дикий ритуал, когда зверь приносит сородичу часть добычи. Сама Ран когда-то говорила об этом, и я, оказывается, запомнил.

— Побереги связки, Вик, ты провалялся целую декаду, — Луна отложила листы на широкий подоконник. — Талик топтался здесь каждый вечер. Грозился сдать тебя церковникам за сожжённые дотла внутренние каналы, а потом заставлял своих учеников варить всё новые восстановители.

Она взяла со стола глиняную кружку и присела на самый край постели. Придерживая мою голову, Луна поднесла край кружки к губам. Все её действия оставались подчёркнуто механическими, но влагу она дозировала строго по глотку, оберегая обожжённую гортань.

— Десять дней, — выдавил я хриплым шёпотом, оторвавшись от кружки.

— Девять, если считать с того момента, как мы тебя вытащили, — Луна произнесла это так строго, будто я был в этом виноват. — Талик утверждал, что в первые трое суток у тебя в крови вообще не было ничего, что он мог бы назвать маной. Только пепел и две-три искры.

— Он… ругался?

— О да, и ругался изобретательно. Я в блокнот два выражения занесла, чтобы потом сличить с поморским словарём. Одно, кажется, означает «человек, который пытается есть суп вилкой», а второе непереводимо в принципе, — она поправила одеяло, не глядя мне в глаза. — Вик, я не лекарь. Я могу рассчитать восстановление мана-каналов через рунный контур и не могу сделать ничего, когда твои собственные каналы превратились в труху. Это было… неприятно. Так, чтоб ты понимал.