Книга Системный Друид. Том 4, страница 44 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Деревенская жизнь же, казалось, замедлилась. Люди топили печи, латали то, что откладывалось с осени, чинили крыши, перебирали запасы. Женщины пряли, мужчины возились с инструментом, дети катались с горки у кузницы Фрама, от которой даже в мороз несло жаром. Темп стал приглушённым, как звук под снежным покрывалом.

О Дейле я узнал от Коула, который зашёл ко мне через три дня после того, как это случилось. Постучал в дверь хижины, стоял на крыльце с красным от мороза носом и потерянным выражением лица, которое выглядело старше его лет. Я впустил его, налил горячего отвара, сел напротив и ждал.

Коул говорил коротко, путано, заминаясь на каждом втором предложении. Ушёл ночью, один, с мечом. Обратных следов нет. Маркус ходил по кромке Предела, нашёл зарубки на деревьях, кровь на снегу в полукилометре от опушки, тёмную, уже подмерзшую, и рядом полосы от когтей чего-то крупного, прошедших по коре на высоте человеческого роста.

Дальше Маркус идти не стал, потому что следы вели на территорию, куда без подготовки лезть мог только тот, кому жизнь не дорога.

Я слушал и не перебивал. Коул смотрел в кружку, не поднимая глаз.

— Он был моим напарником, — сказал он, когда замолчал, и голос его звучал сдавленно.

— Знаю, — ответил я.

Мне нечего было добавить. Дейл зашёл в Предел ночью, в злости, без понимания того, что его окружает. Лес не прощает подобного.

Жалко ли мне парня? Сложный вопрос. Он пытался убить меня дважды, столкнул в расщелину на третьем этаже и смотрел на всех вокруг глазами человека, который ненавидит мир за то, что мир оказался сложнее, чем хотелось бы. Его смерть ничего не решала и ничего не упрощала, она просто случилась, как случаются вещи с людьми, которые заходят не в то время и не в то место.

Коул допил отвар, поставил кружку на стол и ушёл. Я проводил его взглядом через окно, запотевшее от тепла, и видел, как его ссутуленная фигура удалялась по тропе к деревне, оставляя на свежем снегу цепочку следов.

Борг вышел из своей замкнутости в конце второй зимней недели, и я узнал об этом, когда зашёл в деревню за мукой и увидел охотника на площади. Он стоял у коновязи и разговаривал с двумя мужиками из соседней деревни, приехавшими на санях за зерном. Разговор был тихим, деловым, с минимумом слов и жестов, и по тому, как Борг держал голову, по развороту плеч и прямой спине, я видел, что мужчина принял решение и перестал жевать то, что грызло его изнутри с тех пор, как я принёс Гарета к его порогу.

Через два дня Борг увёл в лес пятерых охотников из трёх деревень, объединившихся по простой причине, поодиночке никто не добывал достаточно, вместе шансы росли, да и можно было пойти на куда более крупную добычу. Борг молчал больше прежнего, но руки его работали уверенно, ноги несли по лесу бесшумно, и охотники чувствовали эту уверенность, принимали её как опору, которая позволяла не задавать лишних вопросов.

Гарет лежал дома. Сорт ходил к нему через день, носил составы для стабилизации каналов и каждый раз выходил с поджатыми губами и сведёнными бровями. Я не спрашивал подробностей. Борг был отцом Гарета, Сорт был лекарем, и между ними двумя парень получал всё, что ему полагалось. Моё присутствие в этом уравнении было точно лишним. Все всё понимали, но от этого ничего сделать с возникшей неловкостью не получалось.