Книга Системный Друид. Том 2, страница 113 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Ядра нашлись у двух старших пантер. Небольшие, тёмно-фиолетовые сферы, тусклые от угасшей маны, но всё ещё сохранявшие структуру. Борг протянул одно из них мне.

— Твоё по праву. Ты нашёл альфу и развязал нам руки.

Я взял ядро, ощутив покалывание остаточной маны на коже, и убрал во внутренний карман плаща.

Дерека уложили на носилки, срубленные из молодых берёзок и перевязанные ремнями. Ольм и Мартин понесли, сменяясь каждые полчаса. Раненый протестовал хриплым голосом, утверждая, что может идти сам, но Борг сказал «лежи» таким тоном, после которого протестовать было бессмысленно.

Обратный путь займёт дольше из-за носилок и усталости, но все были живы, задача выполнена, и груз трофеев давил на плечи приятной, заслуженной тяжестью.

Я шёл замыкающим, глядя на спины товарищей, и думал о том, что покров сумерек лежал на мне уже сейчас, незаметный и лёгкий, как тень от облака на лесной тропе. Просто никто этого не замечал, ну а я не собирался делиться собственными тайнами.

Первую ночь на обратном пути разбили лагерь в ложбине между двумя каменистыми гребнями, где ветер гулял поверху, не задевая нижнего яруса. Валежник здесь лежал давно, присыпанный хвоей и мхом, и дрова для костра набрали за десять минут, почти без разговоров, привычными движениями людей, сделавших это сотни раз.

Дерека уложили ближе к огню, на подстилку из еловых лап, которую Ольм настелил в три слоя, пока остальные ставили лагерь. Следопыт выглядел скверно. Серое лицо, запавшие глаза, неглубокое дыхание, щадящее рёбра. Кровотечение остановилось ещё днём, мазь из каменного бархата работала как положено, и когда я сменил повязку при свете костра, края раны уже стягивались чистой розовой кожей. Молодая ткань подёрнулась тонкой плёнкой, и я, наконец, облегченно выдохнул.

— Жить будет, — улыбнулся я Ольму, который сидел рядом с Дереком и старался скрыть, что не спускает с напарника глаз. — Через пару дней встанет на ноги, через неделю забудет, что его задели.

Ольм благодарно кивнул и отвернулся к костру. Из всех охотников он оказался самым молчаливым. За пять дней похода я слышал от него от силы десяток слов. Интересный мужик, из тех, кого замечаешь, только когда нужна помощь, и кто всегда оказывается рядом.

Мартин притащил из ручья котелок воды, Борг подвесил его над огнём, бросил горсть сушёных трав, и скоро по лагерю поплыл густой пряный запах отвара, от которого защипало в носу и в горле стало тепло. Все расселись вокруг костра, кто на корточках, кто на поваленных стволах, и в тишине, пришедшей после ужина, стало слышно, как потрескивают угли и где-то далеко стучит дятел, отрабатывая последние минуты светового дня.

Браун заговорил первым. Старший охотник из Ольховых Бродов сидел через костёр от меня, опершись спиной на замшелый валун. Блики огня плясали по его шраму, превращая лицо в подвижную маску из света и тени. Кружка с горячим отваром дымилась в его ладонях, и он грел об неё пальцы, прежде чем поднять глаза.

— Вик… — начал он, и голос его прозвучал иначе, чем днём, мягче, с интонацией, говорящей, что обдумывалось это долго. — Я должен сказать кое-что, и сказать при всех.

Охотники подняли головы. Ярек, дремавший у валуна, встрепенулся и выпрямился. Мартин перестал ковырять палкой угли. Борг смотрел на Брауна из-под полуприкрытых век, и по тому, как чуть расслабились его плечи, я понял, что он знал о предстоящем разговоре и одобрял его заранее.