Книга Системный Друид. Том 1, страница 131 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Но он не двигался, провожал лидера этого отряда взглядом, в котором я прочитал что-то похожее на презрение. Или, может быть, на милосердие. Хищник, достаточно сильный, чтобы позволить себе пощаду.

Рыжебородый перевалился через край каньона и исчез, оставив после себя только содранную кожу на камнях и запах страха.

Каньон затих. Ну а я похвалил себя за предусмотрительность и что скрыл свое лицо.

Камни покрылись ветвистыми следами молний. Воздух густел, щипал глаза и горло. Тела звероловов лежали там, где их настигла смерть. Маги в стороне, без сознания, живые, грудные клетки мерно поднимались и опускались.

Тигр стоял в центре, его бока вздымались от тяжёлого дыхания. Молнии по шерсти угасали, сменяясь лёгким мерцанием, как последние отблески грозы на горизонте. Кровь противников дымилась на когтях, смешиваясь с дождевой водой.

Я оттолкнулся от стены и начал спускаться. Медленно без резких движений. Ткань с лица я стянул, позволив ей упасть на шею. Здесь некому было меня узнавать, а зверю нужно видеть лицо того, кто перед ним. Полагаться только на запах и звук голоса я опасался.

Тигр повернул голову. Золотые глаза настороженно смотрели на меня. Ноздри раздулись, втягивая мой запах сквозь пелену крови и дождя. Я видел, как напряжение в его теле меняется, из боевого превращаясь в другое, более сложное. Зверь помнил.

Помнил запах мазей из каменного бархата, запах человеческих рук, осторожно извлекающих осколок копья из его плоти. Помнил голос, который говорил «потерпи, сейчас будет холодить».

Я остановился в пяти шагах. Расстояние, на котором он мог достать меня одним движением лапы.

Мы смотрели друг на друга.

Дождь стих. Ветер замер между стенами каньона. Ни птичьего крика, ни шороха листвы, ни журчания ручья. Только два дыхания, одно частое и поверхностное, человеческое, второе глубокое и ровное, звериное, заполняли тишину.

Я вспомнил амурского тигра в Приморье, семнадцать лет назад. Огромный самец, попавший в браконьерскую петлю из стального троса, которая врезалась в переднюю лапу до кости. Я подходил к нему точно так же, с открытыми руками, глядя в глаза, в которых боль мешалась с яростью. Три часа ушло на то, чтобы он позволил мне приблизиться. Три часа молчаливого диалога, в котором каждый решал, друг перед ним или враг.

Правило, которому я учил своих егерей: «Никогда не опускай глаза первым. Но и не смотри с вызовом. Смотри с уважением. Зверь поймёт».

Тигр опустил голову.

Движение было медленным, осознанным. Массивная голова склонилась на ладонь, может, чуть ниже, и замерла. Шейные мышцы под серебристой шкурой перекатились и расслабились.

Он сделал шаг вперёд. Ещё один.

Голова, размером с мой торс, оказалась прямо перед моей ладонью. Шерсть на лбу встопорщилась, между ушей проскакивали мелкие разряды, голубоватые искорки, которые покалывали кожу на расстоянии. Тёплое дыхание обдало руку.

Тигр стоял, позволяя мне решить.

Я поднял руку. Пальцы дрожали, мелкой, неконтролируемой дрожью, адреналин всё ещё бурлил в крови после боя. Ладонь легла на лоб тигра.

Шерсть под пальцами была жёсткой, каждый волосок пружинил и покалывал слабым электрическим импульсом. Ощущение бежало от кончиков пальцев вверх по руке, по предплечью, к плечу, лёгкое, но отчётливое. Под шерстью пульсировал жар, мощный, ровный, как от нагретого солнцем валуна. Мышцы под кожей были твёрдыми, литыми канатами живой силы, способной разорвать сталь.