Книга Ни богов, ни королей, страница 62 – Илья Карпов

Обычное дело: прославленный рыцарь-ветеран — лакомый кусок для мелких домов, жаждущих заполучить громкое имя для семейного древа. И вот, с течением лет гроза врагов становится опасен лишь для жареных поросят на собственном столе. Так проходит день за днём, пока от прославленного в прошлом воина не остаются лишь имя и годы жизни, вышитые на гобелене, что висит в большом зале над камином в родовом имении тестя. Подобная картина долго оставалась для Таринора пределом мечтаний. Он даже был согласен просто на сытную кормёжку до конца жизни. А чего ещё желать наемнику, в самом деле?

Теперь же наёмник медленно осознавал, что оказался втянут в дела, масштабы которых выходят за пределы его и чьей-либо ещё жизни. Отчего-то он понял это не во время разговора с богом смерти, а только сейчас, но до сих пор не мог определить, нравится ли ему это или нет.

Наконец, слуга остановился у двери и, пожелав хорошего дня, удалился. Вот и она — дверь в старую жизнь. В какой-то момент Таринору даже не захотелось её открывать, но пусть даже жизнь по ту сторону прежняя, но он-то сам теперь новый. Во всяком случае, в это хотелось верить.

Наёмник толкнул дверь, она со скрипом отворилась, и его взору предстал вид маленькой, но светлой комнатушки, бедно, но плотно обставленной. Были здесь и стол, и стулья, и кровати, на одной из которых лежал, отвернувшись, обладатель длинных белых волос. Рядом с ним, облокотившись на табуретку, покоилась пара клинков. Тень и Шёпот, кажется, так Драм называл их. Едва Таринор вошёл, как сидевший за столом курчавый черноволосый юноша уставил на него удивлённый взгляд.

— А вы кто? — немедленно спросил он. — Игнат очнулся? Маркуса сейчас нет, они с господином Эльдштерном ещё работают.

— Скажем так, я старый друг этого любителя поспать, — наёмник кивнул в сторону Драма. — Надеюсь, он меня ещё не забыл. А из тех, кого ты назвал, я только Игната и знаю. Хотя постой, Эльдштерн… Это не тот ли, что дядя Риенны Эльдштерн?

— Он самый, — осторожно согласился юноша. — Но вы всё ещё не назвали себя.

— Таринор меня звать. А что с Игнатом? От чего он очнуться должен? Снова перепил?

Услышав имя наёмника, юноша ещё больше смутился и побледнел.

— Но ведь… Таринор умер. Драм его порой вспоминает… Вот, я даже здесь это записал! — он схватил листок из бумажной стопки на столе.

— Ну, подобное мне слышать не впервой, — улыбнулся наёмник. — Однако же седого надо растолкать. Зря я, что ли, весь этот путь проделал.

Таринор подошёл к спящему эльфу, провожаемый безмолвным изумлением кучерявого юноши, и толкнул его в плечо. Ответом ему было сонное бормотание, видимо, на тёмноэльфийском. Драм повернулся к наёмнику лицом. Глаз он не открыл, но выражение лица имел недовольное.

— Да просыпайся уже! День на дворе, сколько можно дрыхнуть!

От этих слов эльф чуть приоткрыл одно веко, и мгновением позже оба его глаза распахнулись во всю ширь.

— О, очнулся, — усмехнулся наёмник. — Не волнуйся, ты не помер, это я живой.

Драм вскочил с кровати, не сводя взгляда с Таринора, и лишь несколько секунд спустя открыл рот.

— Таринор… Ты… — он добавил что-то на эльфийском. — Но как? Я же видел, тот dessir…

— Правильно ты видел. А почему я здесь, а не в царстве мёртвых — это история отдельная. Может быть, расскажу, если закроешь рот и перестанешь так пялиться на меня. Мне уже как-то не по себе.