Онлайн книга «Ни богов, ни королей»
|
— Тяжёлая ночка, да? — Ты даже не представляешь, насколько, — изо всех сил попытавшись улыбнуться, ответил Таринор. — А уж выпивка совсем дрянь… Столица оживала рано. Лавочники спешили открыть лавки, откуда-то доносился стук кузнечных молотов, а справлявшие малую нужду на улице пьянчуги уже старались делать это украдкой. Утро наполняло горожан жизнью, только вот наёмнику казалось, что на него это не действует. Он бы многое отдал сейчас за миску наваристого айнтопфа и тёплую кровать. Да что там, Таринор был бы рад и краюхе хлеба, да лежаку. Впрочем, тем беднягам, что уже сидели вдоль улицы с протянутой рукой, повезло меньше. Если бы какой-нибудь врач решил составить список всех увечий, которые только может вынести человек и остаться при этом в живых, он смело мог бы пройтись по улицам Энгатара во время войны. Кого здесь только не было: одноглазые с тканевыми повязками на голове; однорукие бедняги, с болтающимися или завязанными в узел рукавами рубах; одноногие или вовсе без ног, сидящие на земле или деревянных дощечках. Но Таринор повидал немало подобных калек и мог с уверенностью сказать, что у половины из них под повязками есть глаза, а совершенно целые руки и ноги спрятаны под мешковатой одеждой. Таких мошенников наёмник презирал всей душой. Но вот на углу дома, где одна широкая улица пересекает другую, поуже, Таринор увидел небритого человека, сидящего на такой вот деревянной дощечке. Перед ним стояла глиняная миска, в которой поблескивали пара серебряных монет. Наёмник уже прошёл мимо, как вдруг услышал позади чудные звуки, похожие на птичьи трели. Он обернулся и увидел, что звуки доносились из деревянной свирели, на которой играл человек на дощечке. Кто-то проходил мимо, кто-то останавливался и опускал в миску серебряную монетку, а тот всё сидел и извлекал чудесные звуки из простой свирели, какие обычно носят с собой скучающие пастухи. Наёмник заворожённо наблюдал, как пальцы уличного музыканта прыгают по дереву, заставляя всех вокруг восхищённо вздыхать. Одна женщина даже утёрла слезу, проходя мимо, а сухой старик в дорогой одежде и грустными глазами, тяжело вздохнул и бросил в миску сразу три марена. Увидев это, некоторые последовали его примеру, а некоторые клали рядом куски хлеба или овощи. Даже если ноги этого человека, целые и невредимые, спрятаны под тряпками, своё подаяние он заслужил. Эта незамысловатая мелодия уносила Таринора куда-то далеко, пробуждая всё светлое, что есть в душе. Он закрыл глаза и мысленно оказался где-то посреди горного луга, где протекает кристально чистый ручей, прохладный и освежающий. И наёмник будто прямо сейчас лежал на мягком ковре зелёной травы, слышал журчание воды, а ласковые солнечные лучи согревали его усталое тело. И больше ничего не хотелось, кроме как просто лежать и наслаждаться спокойствием вдали от богов, королей, войн и нищеты… Но вот мелодия прервалась, послышался треск, кто-то вскрикнул, по собравшимся прокатился гомон. Наёмник нехотя открыл глаза, вернувшись в людный шумный город, и изумился. Отчаянно вырывающегося музыканта пытались поднять под руки двое в серых балахонах, а у их ног валялась переломанная флейта. Шипастые булавы на поясах — так вот вы какие, Серые судьи. — Я ничего не сделал! Просто играл музыку! — отчаянно кричал музыкант. |