Книга Песнь войны, страница 61 – Илья Карпов

— Неспроста его теперь называют Эйермундом Святым.

— Святым? Тьфу! — старик смачно плюнул на пол и затрясся от негодования. — Конечно, то дела давние, но ты случаем не слыхал, как закончил свои дни Эйермунд Эркенвальд?

— Об этом всё королевство знает, — усмехнулся наёмник. — Он сжёг самого себя на костре. За грехи. Хотел следом жену с сыном в огне спалить, но, к счастью, придворные оказались куда благоразумнее.

— Надеюсь, боги, к которым он так долго взывал, воздали ему по заслугам. Иной смерти Эйермунд не заслуживал. Он стирал колени в кровь у алтарей и требовал того же от остальных, а больше всего доставалось супруге. Несчастная леди Эйра. Я видел, как она старилась на глазах… Со временем на государственные дела ему стало совсем наплевать. Я долго терпел этот балаган, но вот однажды во время такого молебна я опустился на колени чуть менее ловко, чем обычно. Из-за этого один нахальный оруженосец позволил себе ляпнуть, что, мол, пора бы лорду Моэну на покой. И сказал он это в моём присутствии! Наглый раурлинговский мальчишка! Если б не его старший брат, при котором он и служил, клянусь, я бы оставил мелкого Джеррода без ушей! Это и стало последней каплей. Пусть меня и считали сварливым стариком, но я слишком много отдал Энгате, чтобы видеть, как двор с каждым днём всё больше и больше погружается в безумие.

— Тогда ты и ушёл?

— Да, — с горечью ответил старик, отведя взгляд. — Отказался от титула и звания, от денег, от всей прежней жизни. Взял с собой лишь собственный меч. Попрощался со стариной Явосом, сестрой, сыном… А к жене я всегда был холоден, как и она ко мне. Добрался до западных берегов, а там нанял посудину, что повезла меня на север. На побережье мне не понравилось, уж больно люд там лихой, потому и пришёл в Грарстенн. Здесь мечники в почёте, так что своё место я нашёл быстро.

— Тут устроили турнир? — усмехнулся Таринор.

— Вроде того. Я надрал задницу местным воякам в поединках, они увидели во мне достойного воина, зауважали. А ведь мне тогда уже почти пять десятков минуло!

— Неужто совсем не нашлось противника по силам?

— Не нашлось. И не лыбься так, будто считаешь, что ты чем-то лучше их.

— Ну, я всегда считал себя неплохим мечником.

— Неплохим? Мечник может быть либо хорошим, либо мёртвым. Воинское ремесло полумер не любит.

— Думаю, теперь это проверить уже невозможно.

— Ты чего это, мальчишка, во мне сомневаешься? В моём собственном доме? — старик улыбнулся и сощурил маленькие глазки.

— А что, если и так?

— Тогда завтра на рассвете жду тебя во дворе за домом. Покажешь, из какого ты теста.

— Предлагаешь драться с тобой? На мечах?

— Ну, у тебя, как я вижу, при себе меча нет, а мне вовсе не хочется выпускать тебе кишки. Так что драться будем на палках.

— Но ведь…

— Что? Не хочешь драться со стариком? Конечно, я уже не тот, что в молодости, но уж поверь, на тебя моих сил хватит, — Кальдор Моэн засмеялся негромким скрипучим смехом. — Так что, если не боишься, то, как говорят в Нерале, силь ву пле завтра с первыми лучами солнца на поединок. Обещаю никого не звать поглазеть, чтоб тебе уж совсем стыдно не было. А теперь спать пора. Немощному старику следует набраться силёнок, хехе.

Кальдор постелил Таринору мохнатую шкуру у очага, а сам устроился на кровати неподалёку. Теперь наёмнику было даже интересно, что же такого может уметь дед, которому сто лет в обед? Конечно, сам Таринор сейчас не в лучшей форме, но старик явно себя переоценивает. Наверное, тоскует по старым временам, когда он действительно многое мог, а потому помутился рассудком на старости лет. В любом случае, подумал наёмник, засыпая, этот безумный первый день новой жизни заканчивается не так уж и плохо.