Книга Пыль и сталь, страница 59 – Илья Карпов

— Плесни-ка темного, Берт, – проговорил он, опустив голову.

Таринор заметил, что от повязок на руках до сих пор поднимался дымок и исходил запах гари.

— Чего уставился? – бросил парень наемнику. – Повязки не подарю, на свадьбе сестры выступать не буду, фокусы показывать не научу.

— Игнат! А ну, прекращай хамить добрым господам! Вы уж простите, он, видимо, хочет жалованье себе срезать.

— Да ладно тебе, не кипятись… – безразлично проговорил маг. – Добро пожаловать, и все такое. Понравилось представление? Расскажите приятелям, приходите еще и не забудьте поцеловать в зад этого лысого благодетеля. Он готов хоть перед вшивым гоблином стелиться, если тот бросит ему стертую монетку. Тошно уже.

— Ты на эти стертые монетки живешь, пьешь и жрешь! После прошлого раза мне следовало бы вышвырнуть тебя, Игнат. Ты и сейчас чуть не спалил все вокруг!

— У вас был пожар? – Наемник отхлебнул из кружки.

— Был, ох, был… Да не просто пожар, пожарище! Все из-за него – оглоеда! Нет бы аккуратно, так обязательно выпендриться надо… Из жалости держу при себе. Идти-то ему некуда, верно, Игнат? Кто ж его такого терпеть будет?

Кулаки парня сжались так, что послышался хруст. Он поднял взгляд на трактирщика и процедил сквозь зубы:

— Лучше не зли меня, Берт. Ты же не хочешь перестраивать свой обожаемый трактир еще раз? Мы с тобой оба знаем, что мои «фокусы» с лихвой покрывают и починку, и мои харчи.

В его глазах словно вспыхнул огонь, разгоравшийся с каждым словом.

— Поумерь-ка пыл, мальчишка, или вылетишь за дверь сию же секунду! – прикрикнул Берт. – Не забывай, идти тебе некуда. У меня-то сестра в Дракентале, как-нибудь напрошусь к ней. А у тебя? Родители? Может, братья? Сестры? Слишком уж ты наглый для сироты! Пей свое пиво и проваливай наверх, иначе возьмешь свою палку в руки и пойдешь на все четыре стороны.

После этих слов трактирщик скрылся за дверью в погреб, напоследок злобно ей хлопнув. Огонь в глазах мага погас, а кулаки разжались. Он стал шумно цедить выпивку, угрюмо уставившись в стену.

— Значит, тебя зовут Игнат? – осторожно начал наемник.

— В остроте слуха тебе не откажешь. А этого тупицу Бертом звать. Что с того? К слову, за дракентальским темным стоило бы идти в Дракенталь, а эту разбавленную бурду оставить тем, кому все равно, что пить. – Парень кивнул туда, где сидели остальные гости.

— Это точно, – усмехнулся Таринор. – Им хоть ослиной мочой разбавь – разницы не заметят.

— Хе-хе, верно, – криво улыбнулся Игнат. – А я эти рожи каждый день вижу, одни и те же. Люди, конечно, разные, но вот рожи одинаковые, на каждой написано: «Я тебе денег, а ты мне пожрать и поржать». Первое обеспечивает Берт, второе – я.

— И тебя это устраивает?

— А что мне остается? Идти некуда, родственников нету. А тут какая-никакая работа и крыша над головой.

От этих слов в душе Таринора что-то екнуло: он знал, каково это – быть сиротой. Ему стало жаль Игната, но не из-за грубого обращения трактирщика и не из-за унизительной шутовской работы. Ему было жаль, что парень вынужден держаться за это место, не зная, что, возможно, в другом окажется намного лучше.

— Ну и скучно же ты живешь, Игнат, – протянул наемник, осушив остатки пива в кружке и принимаясь за вторую.

— А у тебя жизнь веселее? Небось весело наемником-то тракты топтать? – саркастически произнес Игнат.