Книга Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь, страница 9 – Анелия Чадова

— Сколько раз я тебе говорила: распродавай своё хозяйство и переезжай в город?! Ну какой доход ты от него имеешь? Кошкины слёзы! — завела она старую песню о главном.

Вот только зачем этот бессмысленный разговор заводить в очередной раз? Тем более им, по факту, чужим людям. Даже если бы он когда-то решился бросить всё и переехать в город, Людка бы не выбрала его. Он для неё — птица низкого полёта. Всегда таким был и таким останется.

— Или соглашайся уже на салоны! Я хочу, чтобы меня ласкал ухоженный мужчина, а не деревенщина!

Захар молча поднялся. Секс, как и минет, отменяется. Зараза свой длинный язык, как уже привычно, применяет не по назначению. Всё желание отбила. Достала. Вот ей-богу, достала!

— Ты куда? — искренне удивилась Пегова, изящно поднимаясь за ним следом.

— Домой. Устал я. В первую очередь от тебя, — безэмоционально сказал он, не оборачиваясь.

— Но, Сахарок…

— Какой я тебе Сахарок? — взорвался он негодованием, останавливаясь и резко поворачиваясь к ней. Людмила невольно отшатнулась, встретившись с его пылающим взглядом. Попыталась выдавить из себя примирительную улыбку.

— Мой. Сладенький, — дрогнувшим голосом пояснила она.

Захар устало покачал головой. Как говорится, что толку метать бисер перед свиньями? Он неоднократно просил не называть его так, но Людка всегда играла только в одни ворота: только её хотелки нужно было исполнять.

— Я не Сахарок, не сладенький и уж тем более не твой. Наш периодический перепихон не даёт тебе права считать меня своей собственностью. Сегодня мы поставим точку без прощального секса. Ты не приходишь ко мне. Вообще забываешь о моём существовании. Я забываю о тебе. Давно пора было это сделать, но всё как-то лень было что-то менять.

— Захар, ты сейчас серьёзно? — в изумлении переспросила Людмила.

— Да.

— Как ты можешь говорить о прекращении нашего романа, когда я такая красивая и практически голая стою перед тобой?! — возмущённо едва не проорала она.

— Легко. — На этой лаконичной ноте он стал обуваться. Хотя мысленно и пожалел, что сперва не сбросил напряжение: тело требовало разрядки. Вот только в голове у него что-то окончательно перемкнуло. Жаль, что так поздно. Давно было пора прекратить весь этот фарс.

Пегова, естественно, не могла отпустить его спокойно: причитала и выливала на него всё своё недовольство. Вот с чего бы ей быть такой взвинченной? У неё есть пока законный супруг, которого можно использовать по назначению.

Ушёл, тихо прикрыв за собой дверь и слыша, как за стеной что-то звонко разбилось.

«Квартира подруги, как же».

К ресторану он вернулся пешком, надеясь проветрить голову и успокоиться.

Остановился возле своей машины, выдохнул. Не получилось остудиться. Внутри так и клокотали злость и негодование — в первую очередь на себя самого.

— Опять с той прошмандовкой был? — вместо пожелания доброго утра услышал Захар от матери, стоило ему показаться на кухне.

Мазнув по ней безразличным взором, он прошёл к столу, молча налил воды в стакан из графина и лениво сел на стул.

— Не смей игнорировать мать! — взорвалась родительница праведным негодованием.

Пришлось взглянуть на неё ещё раз.

— Ты явилась ни свет ни заря, чтобы нотации мне прочитать лишний раз? — соизволил выдавить из себя он.

Он ещё не проснулся. За окном только рассвело. Петухи во всю голосили, гуси о чём-то между собой возмущались. Даже соловей ещё заливался своей прекрасной песней, а его мать уже прибежала с проверкой: один ли он вернулся из города. А если бы с ним была Людка, то эти две дамы непременно бы начали рычать друг на друга. Нетрудно догадаться, что их отношения испортились и наладить ни одна из них не спешила. Зачем? Так ведь интереснее живётся, когда есть с кем пособачиться по поводу и без.