Книга Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь, страница 8 – Анелия Чадова

Он и об этом промолчал, хотя колкость так и рвалась наружу. В этот вечер язвительность вообще рвалась наружу по поводу и без: то ли из-за усталости от нескончаемых трудовых будней, то ли из-за того, что ему надоели эти неправильные отношения с Пеговой.

Расслабленно рухнув в кожаное кресло, он поднял взор на улыбчивую и довольную Людмилу. Вот кто всегда на позитиве! Она даже мириться к нему пришла с улыбкой и лукавым блеском в глазах. Знала или предполагала, что он уступит?

Зря тогда повёлся на неё.

Красивая, зараза. Сексуальная. Меркантильная эгоистка.

— Выпьешь? — спросила Пегова игриво, виляя бёдрами более пошло, чем на людях. Остановилась возле мини-бара. Не дожидаясь его ответа, достала сразу два снифтера, хотя и знала, что он, как всегда, откажется.

— Нет, — озвучил свой ответ, когда она уже разлила алкогольный напиток по стаканам.

Людмила оглянулась на него через плечо, улыбнулась снисходительно.

— Когда же я тебя уже переучу? — как бы между делом промолвила она.

Захар предпочёл проигнорировать её слова. Откинул голову назад, наблюдая за нею сквозь полуопущенные ресницы.

— Мы разве приехали сюда, чтобы пить? — всё же не удержался он от сарказма.

Пегова хихикнула, выпила залпом, выдохнула и, нацепив самую лучшую свою улыбку, направилась к нему, эротично избавляясь по пути от своего шёлкового платья. Если не закусывает, то границу своей нормы уже перешагнула. И что это им принесёт? В прошлый раз она выносила ему мозг полночи. И ведь верна осталась себе — тему не поменяла. Всё об одном и том же: о его неблагодарной и малоприбыльной работе.

Захар не отказал себе в удовольствии полюбоваться её фигурой, облачённой только в откровенное кружевное бельё.

Людмила покорно опустилась на пол, обняла его за бедро, положила на него голову и подняла взор.

Это что-то новенькое. Насколько он помнит, она всегда считала, что вот такая поза — это унижение её достоинства.

Ох, не зря ему интуиция подсказывала, что сегодняшний вечер будет наполнен сюрпризами.

Захар лениво приподнял руку и погладил её по волосам. Изобразил подобие однобокой усмешки. Людка его явно держит за дурочка. Уточнение: влюблённого в неё дурочка. Что ж…

— Сахарок мой сладенький, — протянула она обволакивающе, принимаясь за его ремень. — Ты же знаешь, как дорог мне. Ни один мужчина не сравнится с тобой, — полилась из её уст лесть.

Войнов поморщился, накрыл её руки и небрежно оттолкнул от себя. Со вздохом поменял положение: подался корпусом вперёд и упёрся локтями в бёдра.

— Не юли, Люськ, — сказал строго. — Говори по делу.

Та картинно вздохнула, затрепетала ресницами.

— Нет никакого дела. Просто соскучилась по тебе.

Захар поморщился. Простая лесть ещё хуже, чем любые просьбы.

— Тогда покажи, насколько сильно, — взглядом указав на свой пах и заняв прежнюю позу, сказал он. Забывшись, провёл подушечкой большого пальца по её нижней губе.

Людмила отреагировала незамедлительно, но, увы, не так, как ему хотелось. Резко дёрнувшись назад, она не смогла сдержать своей брезгливости. Правда, исправилась быстро: виновато улыбнулась и вновь обняла за бедро.

— Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты касаешься своими грязными руками моего лица, — ласковой кошкой протянула она, желая сгладить ситуацию.

Войнов демонстративно поднял руку и придирчиво уставился на неё. Усмехнулся. Руки рабочего человека — разве тут нужны оправдания? Да, огрубевшая кожа. Да, мозоли. Да, есть и микротрещины. И да, мазута плохо отмывается. У него обычные руки колхозника. Вот только обычным работягой он давно перестал быть.