Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 8 – Кира Арден

Я смотрю на размытую фотографию снова и снова, увеличивая изображение до пикселей, словно пытаюсь найти там опровержение. Но опровержения нет. Это профиль Игоря. Это его любимая серая рубашка, которую я сама гладила два дня назад. И это чужая, ухоженная рука с длинными ногтями, ласково поглаживающая его по щеке.

Внутри не происходит взрыва. Вместо него накатывает тяжелое оцепенение. Мой муж, человек, с которым мы делили постель, бюджет и планы на будущее, прямо сейчас, пока я глотаю холодный речной воздух, целует другую женщину. А мне он написал про корпоратив и айтишников. Какая жалкая, банальная ложь.

Пальцы деревенеют, когда я набираю ответ Кате. Моя смелая, решительная подруга, как же хорошо, что она оказалась там. Как же больно, что она стала свидетельницей моего унижения.

*«Спасибо, что сказала. Я не буду ему звонить. Поговорю, когда вернусь»*.

Нажимаю «отправить» и одним резким движением отключаю звук уведомлений от мужа. Не хочу слышать его голос. Не хочу слушать наспех придуманные оправдания про неудачный ракурс или пьяную коллегу. Мой брак только что рассыпался в прах, превратившись в дешевый фарс, и единственное, что у меня осталось — это мое чувство собственного достоинства. Я не позволю ему сделать из меня истеричку, звонящую среди ночи с проклятиями.

Холодный ветер с реки, наконец, пробивается сквозь шок, заставляя меня мелко дрожать. Я прячу телефон в карман и, не оглядываясь на светящиеся окна ресторана, возвращаюсь в свою каюту.

Остаток ночи сливается в бесконечную пытку. Я лежу в темноте, слушая мерный гул двигателей теплохода, и смотрю в потолок. В голове крутятся фрагменты последних лет нашей жизни: равнодушные взгляды Игоря, его вечные задержки на работе, раздражение на любые мои просьбы. Как я могла быть такой слепой? Почему отчаянно цеплялась за иллюзию семьи, которой давно не существовало?

Утреннее солнце, безжалостно ворвавшееся в каюту сквозь неприкрытые шторы, застает меня совершенно разбитой. Я заставляю себя подняться, долго стою под контрастным душем, пытаясь смыть с себя чувство предательства, а затем сажусь перед зеркалом. Бледная кожа, темные круги под глазами, потухший взгляд. Вооружившись консилером и пудрой, я тщательно рисую себе лицо уверенной, спокойной женщины, приехавшей на отдых. Никто не должен видеть, что я разбита на осколки.

Завтрак проходит в ресторане на главной палубе. За окнами проплывают зеленые берега, усеянные маленькими домиками, теплоход медленно приближается к нашей первой остановке — старинному Угличу. Я лениво ковыряю вилкой сырники, запивая их крепким черным кофе.

— Да это просто невыносимо! Вы называете это капучино? Это какая-то вода с каплей молока! И где круассаны? В нормальных отелях на завтрак всегда подают свежую выпечку!

Звонкий, возмущенный голос нарушает утренний гул голосов. Я поднимаю глаза и вижу Леру. Сегодня она облачена в ярко-розовый спортивный костюм из велюра, совершенно неуместный на речном теплоходе, и активно отчитывает растерянного официанта.

Артем сидит напротив нее, массируя виски пальцами. На нем простая белая футболка и темные джинсы. Вся его поза выражает крайнюю степень смирения с неизбежным злом.

— Лера, успокойся, — негромко, но властно произносит он. Официант, воспользовавшись заминкой, поспешно ретируется. — Это речной круиз, а не отель «Ритц» в Париже. Пей то, что есть, или закажи чай.