Книга Измена. Круиз для одинокой жены, страница 10 – Кира Арден

С Артемом интересно. Он не рисуется, не пытается казаться лучше, чем есть. В нем чувствуется спокойная, уверенная в себе мужская сила, которая не нуждается в самоутверждении за чужой счет.

Мы останавливаемся у небольшого парапета, ограждающего крутой спуск к реке. Ветер треплет мои волосы, бросая пряди на лицо.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Лена, — вдруг произносит Артем, меняя тон на более глубокий и серьезный. — Но глаза вас выдают. Вы спали от силы часа два. И это явно не из-за качки.

Я нервно поправляю выбившуюся прядь, отворачиваясь к реке.

— У меня просто бессонница. На новом месте всегда так.

— Вы плохой лжец, — он опирается локтями на парапет, поворачивая голову ко мне. — Знаете, почему я здесь? Почему мои партнеры решили, что меня нужно спасать с помощью круиза и общества Леры?

Я замираю, удивленная его внезапной откровенностью.

— Почему?

— Полгода назад я развелся, — его голос звучит ровно, но в глубине зрачков плещется темная, непроглядная тоска. — Мы прожили вместе десять лет. Я строил дома, строил наш бизнес, думал, что закладываю фундамент для нашей семьи, для будущих детей. А она... закрутила роман с моим же генеральным директором. Человеком, которого я считал своим другом.

Мое сердце пропускает удар. Я поворачиваюсь к нему, широко распахнув глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от жуткого совпадения наших судеб.

— Я узнал об этом случайно, — продолжает Артем, глядя на текущую воду. — Вернулся из командировки на день раньше. Классика жанра. Самое паршивое, Лена, это не сам факт измены. Самое паршивое — это осознание того, что человек, которому ты доверял как себе, годами смотрел тебе в глаза и лгал. Это уничтожает веру в людей под корень.

Я слушаю его, и мои собственные эмоции, заботливо придушенные и запертые внутри после ночного сообщения, вдруг прорываются наружу. Глаза начинает предательски щипать от подступающих слез.

— И как... как вы с этим справились? — мой голос дрожит, выдавая меня с головой.

Артем медленно переводит взгляд на мое лицо. Он замечает блеснувшую в уголках глаз влагу, и его лицо моментально меняется. Ирония исчезает, уступая место искреннему, глубокому пониманию.

— Я до сих пор справляюсь, — тихо отвечает он, делая шаг ко мне. — Лена... что случилось? Кто вас так ранил?

Он осторожно, словно боясь спугнуть, поднимает руку и костяшками пальцев смахивает слезинку, предательски сорвавшуюся с моих ресниц. От этого невероятно нежного прикосновения я вздрагиваю. Все мое существо тянется к этому теплу, к этому пониманию, которое я нашла в совершенно чужом, но таком внезапно близком человеке.

Мы стоим на набережной Углича, непозволительно близко друг к другу. Воздух между нами становится наэлектризованным. Я смотрю на его губы, понимая, что грань между случайным знакомством и чем-то гораздо большим сейчас истончилась до предела.

И в эту секунду тишину разрывает громкая, пронзительная трель моего телефона, лежащего в кармане тренча.

Я вздрагиваю, словно очнувшись от гипноза, и судорожно достаю аппарат. На экране большими буквами светится надпись: «ИГОРЬ (МУЖ)».

Артем, стоящий вплотную, невольно опускает взгляд на светящийся экран. В его глазах мгновенно гаснет тепло, уступая место какому-то болезненному узнаванию и холодному отчуждению. Он делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.