Книга Телохранитель для мажорки, страница 48 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Хотя развлечением его назвать сложно. Он больше похож на живое испытание на терпение.

Мы играли в карты. Это, кстати, была моя идея. Ну сколько можно молчать вечерами? Я предложила сначала просто на интерес. Потом, когда стало скучно, предложила на раздевание.

Он даже не моргнул. Просто усмехнулся и сказал:

— Не вижу смысла играть в то, что уже видел.

Ни шока от него, ни смущения, ни интереса. Каменная стена. Волков, чёрт бы его побрал.

Уф, как же меня это зацепило. Я тогда злилась страшно. Сделала вид, что мне всё равно, но внутри будто кипятком облили.

А потом сама же предложила альтернативу — играть на «домашние обязанности». И вот тут-то началось.

Он выиграл завтрак.

Я — ужин.

Не скажу, что кухня — моя стихия, но я старалась. С жареным беконом и яичницей справилась, пусть и в процессе умудрилась обжечь палец и уронить половник на пол.

Он, конечно, наблюдал со своим фирменным видом «я не вмешиваюсь, но наблюдаю», пока не стало жалко мой палец. Намазал мазью, сказал:

— Не привыкшая барышня к бытовой рутине, — улыбнулся своей фирменной улыбкой, из-за которой у меня начало посасывать под ложечкой. — Но за старание — пятёрка.

Я, конечно, фыркнула. Но внутри стало… приятно.

Слишком приятно.

Даже мелочь с его стороны радовала меня. Я могла полдня проходить и улыбаться самой себе.

Ну не дура? А?

Потом был ужин, который я выиграла в карты.

Артём гармонично смотрелся на кухне. И это странно, если честно. Почти двухметровый вояка с овощерезкой в руках. Но отчего-то я пялилась на него во все глаза и снова улыбалась.

И надо признать, он готовил чёртовски вкусно. Как будто не мужчина, а шеф в дорогом ресторане. Я даже растерялась, когда он поставил тарелку на стол.

— Что, удивлена, что я умею не только стрелять, но и жарить картошку? — сказал с усмешкой.

— Картошка — это не еда, — огрызнулась я. — Это гарнир.

— А ты попробуй, потом поговорим.

И я попробовала. И да, пришлось признать — чёрт, вкусно.

Но я, конечно, не сказала этого вслух. Пусть думает, что я всё ещё вредная.

Дни тянулись бесконечно долго. Без интернета я сначала буквально лезла на стены.

Ни связи, ни новостей, ни даже глупых мемов. Пыталась поймать интернет на ноутбуке Артёма, но это оказалось бесполезно. Интернет тут, наверное, тоже решил, что рядом с Волковым ему не выжить.

И вот однажды, от скуки, я пошла рыться в кладовке. Что я там искала — непонятно. Дом уже не пугал меня. И я вовсе чувствовала себя тут хозяйкой. Ничего не умеющая, но всё же с высоко поднятой головой.

Я нашла коробку с какими-то старыми вещами: потрёпанный альбом, карандаши, банка с засохшими красками.

И вдруг… захотелось взять и порисовать. Как когда-то, в детстве, когда мама ещё не гоняла меня на конкурсы и не записывала в «кружки для развития личности».

Села под крыльцом, взяла карандаш и начала рисовать. Небо. Крыши домов. Деревья. Котёнка, что шмыгнул под сарай.

Просто рисовала всё, что было перед глазами. Тут выбор был велик. Природа во всей красе за каждым повтором.

И впервые за долгое время — не думала ни о чём. Ни о Волкове, ни о том, как он меня раздражает, ни о том, что я здесь, в этой глуши.

Артём подошёл молча, встал за моей спиной и просто смотрел, как я рисую.

Я почувствовала, как от его дыхания мурашки пробежали по шее. Тело вообще жило своей жизнью, когда рядом оказался он.