Книга Телохранитель для мажорки, страница 47 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Она вчера не побоялась и сказала мне правду. Одно слово, а взрыв внутри — рушит в мгновение все планы. Больше она не подходила на роль «быстрой разрядки». Это уже не развлечение. Это — ответственность другого рода: быть первым — значит не разрушить.

Я ставлю топор на колоду и на секунду просто смотрю на её лицо — на линию челюсти, на подбородок, на то, как губы сжаты в привычном выражении «я готова сражаться». И это чёртовски возбуждает меня в ней. Этот огонь, которым она пытается меня обжечь, лишь сильнее разжигает меня внутри. То, что она считает боем, оказывается типичной борьбой перед близостью. И то ли она этого не понимает, то ли намеренно со мной играет.

И мне хочется самой низости, и хочется самой благородности — одновременно. Хочется наказать и хочется защитить от себя же.

Хочу отнять у неё страх, научить, не роняя её достоинство. Хочу взять и выпалить всё, чтобы она перестала играть в недотрогу. И боюсь, что если скажу хоть слово — окончательно всё испорчу. А если ещё и сорвусь, то вовсе дров наломаю. И тут топор уже не поможет.

Физическая работа больше не спасает. Когда берёшь в руки что-то тяжёлое, обычно можно унять зверя внутри. Но сейчас зверь не отступает: он крутится, шумит, гремит зубами. И даже не миллиметровые мышцы пресса — а сердце — дрожит от её простоты и от той силы, что она скрывает.

Она говорит, что покорит меня. Ха. Она ещё не знает, что у меня свои правила боя. Я не тот, кто сдаётся. Но и не тот, кто ломает то, что ему доверили. И снова это звучит слишком благородно для человека, у которого внутри — война. Война между тем, что хочется, и тем, что верно.

Она уселась с кружкой у пенька, сделала глоток, посмотрела на меня снизу — и в её взгляде читается вызов. Тот, который я готов принять. Но и тот, от которого я могу сойти с ума. Она же сама толкает себя в объятия разврата. Ох, Марьяна. Тебе лучше держаться от меня подальше. Потому что если я сдамся, то не уверен, что ты так же будешь хотеть, чтобы я научил тебя всему. Но меня тогда уже будет не остановить.

Что ж, не всё оказалось так просто с ним. И пусть во взгляде я вижу желание, то действий никаких он не предпринимает. Не могу сказать, что смотрит равнодушно или ведёт себя так... Просто он — каменная глыба. Всё, я так решила.

Мы уже почти неделю варимся с ним в котелке желаний, в этом богом забытном месте, а Волков не сдаётся. Одно, конечно, радует — к соседке он тоже не ходит. Ну, по крайней мере, пока я не сплю. И хотя мы всё так же спим в одной кровати, и каждое утро я чувствую его возбуждение... Крепость не падает. Стойко держит позицию.

И это бесит.

Так сильно, что хочется выкинуть какой-то концертный номер и посмотреть на его эмоции. Потому что он даже перестал реагировать на мои капризы, колкости и раздражение. Я же говорю — броня. А может... он просто бессердечный кретин.

Да, точно. Второй вариант однозначно лучше.

Итак, за эту неделю я раз двадцать думала, что сойду с ума. От скуки, от жары, от этого бесконечного напряжения между нами.

И — от него.

Если бы кто-то сказал мне раньше, что я добровольно проведу неделю без телефона, интернета и даже без нормального зеркала, я бы рассмеялась ему в лицо. А теперь, пожалуйста — живу как дикарка, в глуши, с одним единственным развлечением по имени Волков.