Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 62 – Иман Кальби

А потом кладет руки на мои лопатки и притягивает к себе.

Вот так и замираем…

Я стала женщиной… Я стала его…

Ночь растягивается… вязкая, как мед.

Я слышу, как тикают старые часы, как где — то внизу скрипит дверь от ветра. Все вокруг будто стало свидетелем того, что нельзя произнести.

Моя ладонь на его груди, под ней — сердце, тяжелое, но упрямо живущее.

Он открывает глаза.

— Почему не спишь? — шепчу я.

— Боюсь, что если усну, — проснусь без тебя.

Я улыбаюсь.

Он тоже улыбается — еле заметно, но так, что сердце обрывается.

За окном начинает бледнеть небо.

Смотрю, как свет ложится на его лицо.

— О чем так сосредоточенно думаешь? — спрашивает он, снова украдкой за мной подсматривая…

— Что дальше… — сейчас врать нелепо… Какие ужимки? Он лишил меня девственности пару часов назад… Все изменилось… Отчасти ведь факт в том, что получил, что хотел…

— Дальше все просто, Наташа, — снова зарывается в мои волосы, — дождусь, как зарастат мои еб… ие раны и сделаю с тобой то, что собирался в своих фантазиях. Снова и снова… А пока…

Опрокидывает на кровать и нависает сверху.

— А пока хочу тебя попробовать, малыш… Ужасно хочу, моя вкусная девочка…

Чувство уязвимой растерянности нарастает.

Я отдалась ему. Сама. Добровольно.

Мне нечего ему предъявить. Никаких претензий.

Он взял то, на что посчитал, имеет право. И я согласилась.

Так почему внутри сейчас такой раздрай.

Заур спит. Бабушка тоже прилегла. С утра давление — на улице сильный ветер и дождь. Погода переменилась и сразу отразилась на ее состоянии. Она заходила к Зауру. Они о чем — то поговорили, а потом она удалилась и больше не выходила.

Я сняла свежий бульон с плиты и перелила в пиалу. Надо подниматься к нему и смотреть в глаза… Что — то говорить…

Состояние аффекта после пережитого отпустило. Произошел откат. Что теперь будет? Где Арювзат? Почему она не приезжает его навестить?

Мысли об этом заставляют меня дрожать. Обидно до спирающей боли в груди. И между ног тоже жжет.

Его наглые умелые прикосновения. Язык, который заставил сойти с ума, ласки, заставляющие парить… В моменте я забыла и о гордости, и об обстоятельствах… Вот он, женский удел. Потому и говорят, что нельзя терять рассудок никогда…

Захожу, стараясь не скрипеть дверью.

Удивленно оглядываюсь, потому что в постели его нет…

Когда хлопает сбоку дверь в ванную, вздрагиваю и чуть не роняю поднос.

Наши взгляды пересекаются.

Нервно сглатываю.

Голое, покрытое мелкими бисеринками влаги тело. И только полотенце на талии прикрывает наготу.

— Привет, — голос звучит хрипло. Подходит ко мне, вытирается вторым полотенцем.

Я киваю. Ставлю еду на стол.

— Надо подкрепиться.

От зрительного контакта ухожу, суечусь, заполняю напряженное пространство между нами своими излишними действиями. Подушки поправляю на диване у входа, сгребаю с тумбочки салфетки, вату. Расставляю аккуратно склянки с растворами для промывания и лекарства.

— Наташа, — прикосновение к руке. Дергает на себя. Убирает волосы с лица и заставляет посмотреть в глаза… — как ты? Все нормально?

Я нервно улыбаюсь. Своей глупости и нелепости ситуации.

«Нет, не все нормально. Потому что в итоге я понятия не имею, что делать дальше… Я в панике… Я растеряна…»

— Поешь, — ухожу от темы, кидаясь к тарелке.