Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 33 – Иман Кальби

— Мама, ты сейчас исповедуешся передо мной? К чему эти объяснения? — только это и удается выдавить из души.

— А мне и исповедоваться не о чем. Я тебе говорю, как есть. Хочу, чтобы ты услышала и умнее стала. Нужно тебе взрослеть, дочка. Ты ушла от него? Глупо это! Неосмотрительно! Он красив, молод, успешен! Не получится у тебя у самой, Наташа! Я знаю, о чем говорю! Красота твоя — это опасность!

— Понимаешь, мама, вопрос ведь не только в правильности или неправильности твоей так называемой правды. Вопрос в том, что ты не пыталась мне это объяснить и внушить. Ты меня вслепую использовала. Ты не давала мне выбора. Я для тебя пешкой была.

— Сама не понимаешь разве, почему? — выдыхает мать после паузы, — потому что я же знаю тебя, Наташа. Не пошла бы ты на такое. И что тогда тебя ждало бы? Что нас ждало бы?

Я глубоко и порывисто дышу.

Ключевое тут все — таки последнее.

«Что нас ждало бы».

А точнее — ее.

Она о себе думала...

Говорят, если человек пережил голод, он всю жизнь даже при изобилии будет сушить сухари и тайно делать запасы еды. Это из инстинктивного и бессознательного.

Может и с матерью так. Может она и правда так сильно обожглась.

Но только это не отменяет того, что я другая...

— Мам... - говорю я твердо, переставая гипнотизировать белую стену, — реши по чести и совести все свои договоренности с Зауром. Прошу тебя по — человечески. Мы обе теперь знаем, что тебе ничего не угрожает и никто тебя никуда не посадит, что те приставы были ряжеными. У тебя есть квартира в республике, есть его подарки и сбережения. Вот этим и распоряжайся.

Продай ее, купи в Москве, если хочешь... Не мне тебе советовать, потому что я к твоему добру не хочу иметь никакого отношения, но все то, что ты выцыганила у Заура за меня, верни. Я больше ни о чем тебя не попрошу.

Только об этом. Просто если ты правда любишь, сделай так. И я сейчас не как дурочка недальновидная говорю. Наоборот, очень даже дальновидно. Я не хочу, чтобы этот человек ко мне как в вещи относился, как к дешевке. А наличие всех этих купленных за его счет благ только на такие мысли и наталкивает. Верни. Будь достойнее. Ренат ведь может смотрит на тебя сверху и просто в шоке от того, кого реально любил...

— Опять любовь... - недовольно фырчит она, — что ты заладила про эту свою любовь?! Дура ты, Наташка! И не говори мне только, что ты в этого Заура влюбилась! Это вообще буде полный швахт тогда! Уж лучше тогда беги от него и строй свою жизнь сама!

— Пока, мам. Не хочу больше с тобой говорить и в твоих советах тоже больше не нуждаюсь.

Кладу трубку, не дожидаясь ее реакции.

Устала. На виски сильно давит.

Надо лечь спать, хоть немного выдохнуть. У меня к третьей паре сегодня в институт — лекцию поставили для всех магистрантов консультационную.

Заснуть все — таки получается. Чисто физически меня вырубает.

А когда встаю и начинаю потихоньку собирать себя по кусочкам, чтобы поехать в универ, вижу на телефоне странное сообщение...

Идрис Кадиров стоит на пороге, спокойно и уверенно глядя прямо на меня.

Мужчина, который одним своим появлением вселяет страх в сердца людей. Тот, чья болезненная одержимость делает меня изгоем в собственной семье. И теперь он пришёл за тем, что считает своим по праву.

За мной.