Книга Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца, страница 35 – Иман Кальби

Я замираю на мгновение с блюдцем в руках. Внутри все нервно бьется. В голову мысли всякие нехорошие начинают лезть. Что ему надо? Почему спрашивает?

— Все хорошо, спасибо. Доучиваюсь…

— Его семья помогает? Заур? — усмехается он и делает затяжку.

— Да, — отвечаю и тут же поднимаю на него глаза, — меня не бросили. Как и обещал дядя Ренат, я доучусь и получу образование.

Это Зиявудин пристально смотрит, а потом улыбается и кивает.

— Это хорошо. Всегда знал, что у Рената хороший сын. Человек слова. Это его машина внизу стоит? С водителем ездишь?

Набираю воздуха в легких активнее, чем следовало бы. Нервы сбоят. К чему эти расспросы? Хочу испариться отсюда…

— Заур сказал, что так безопаснее для девушки.

— Правильно Заур сказал, — снова кивает Зиявудин, — красивую девушку в наших краях следует оберегать. Потому что от красоты много проблем может быть, если она бесхозна…

Он докуривает, наконец.

Тушит сигарету в пепельницу.

Ирина Идрисовна начинает суетиться активнее.

Он проходит в столовую.

— Я поеду, Ириша. У меня самолет через сорок пять минут. Совсем наглеть не буду и заставлять ждать других. Еще раз с днем рождения тебя.

Она благодарственно кивает.

Мне кажется, что — то есть между этими двумя. То, что было между мамой и Ренатом. Тот же теплый тон, то же право на вот такие открытые взгляды с его стороны, которые не уместны на Кавказе к чужой женщине…

Вдруг в дверях протягивает мне визитку.

— Возьми, Наталья. Если будут какие — то вопросы или нужна будет помощь, смело обращайся. Друзья Ирина мои друзья. Она очень тебя любит и от тебе волнуется. Я помогу. Возможности у меня есть. Почти неограниченные…

Моя преподавательница выбегает вслед за ним — проводить.

А я так и стою с ножом, измазанным кремом, пялюсь на блюдца…

Когда она появляется снова, даже не сразу слышу, как она окликает…

— Наташа, — произносит тихо Ирина Идрисовна, — ты его прости за резкость и прямые вопросы, но он человек хороший. У меня глаза есть. И уши. Про то, что ты… что это парень, Заур… — она подбирает слова. Явно пытается правильнее сказать, чтобы не обидеть и не быть резкой, — кому, как ни мне, знать, каково это — жить на Кавказе, в мире суровых властных мужчин — без помощи и поддержки. Ренат заботился о тебе, потому что это был долг перед твоей матерью, а Заур… У него кровь горячая… Если что — то не так будет, не по — твоему, ты сразу дай знать мне или Зиявудину Омаровичу. Он поможет…

— Проходите. Наталья, — говорит секретарша Заура, пропуская меня в большую стеклянную приемную возле его кабинета.

Заур не стал переезжать в головной офис отца, так и остался в отстроенном под него футуристичном офисе с видом на море.

Теперь понимаю, почему он поселил меня рядом — от квартиры, в которой я жила, до этого здания пять минут пешим ходом.

— Заур Ренатович сейчас закончит ВКС и пригласит внутрь, — говорит она, невольно оглядывая меня критически.

Строгий брючный костюм, собранные волосы и минимальное количество макияжа. Низкий ход лоферов, отсутствие лака на ногтях при ухоженной пластине — эта девушка всем своим видом показывает, что она тут исключительно по работе. А вот ее женский взгляд на мне, который неизбежно считывается за воспитанием и субординацией, таит вопрос и интерес. Что она знает? Какие сплетни долетели до нее? Думать, что я пришла сюда из информационного вакуума — верх наивности. В республике слухи разлетаются быстрее ветра, к сожалению...