Онлайн книга «Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца»
|
Вы просто молодые и дурные пока... Не видите то, что под носом! А я вот, старая и слепая, вижу… Чувствую… С того момента, как ты в этот дом вошла, почувствовала… Удивительно, а ведь я уверена была, что она на меня даже внимания не обратила… — У него невеста... Какая любовь?! Вы что говорите… При всем уважении… — Бааа... - как — то презрительно — уничижительно восклицает и бьет себя по коленям, — тоже мне, нашла, чем удивить. Эта селедка деланная не пара ему. Он не чувствует ее. Как мать его была не парой моему Ренатику, вот всю жизнь его и кидало... Так что все эти невесты — мевесты... — Она носит его кольцо на пальце. Она засватана. По вашим традициям... — Девочка моя, — пренебрежительно рукой машет, — я столько лет живу. что и не такого видала. Традиции на то и традиции, чтобы их нарушать... Кольцо тебе нужно? Так скажи ему… — Прекратите… Вы просто его оправдываете… — Вот что я тебе скажу что, когда одной ногой в могиле — мне уже терять нечего, я даже сына своего похоронила, потому могу смело говорить, — плевать на традиции, на всех плевать, если у тебя правда. Вот если правда, и море по колено, и горы — муравейник. А если ложь — то утонешь в луже. Думай об этом, когда будешь сомневаться. — Эбель, — вздрагиваю, слыша шаги Заура. Надеюсь, что он ничего не слышал.... - скоро чай. Я до заката хочу к террасам подняться... Бабушка усмехается. — Встань, Наташа. Возьми вон ту корзину, полотенце вниз постели, чайник положи и чашки. А в холодильнике свежий хворост. Только с утра пекла с Айшат. Берите с собой и идите туда чай пить. В начале осени там самые красивые закаты. Грех пропустить. [1]Из «Восьмистиший» Р.Гамзатова Глава 11 Я сижу на холодном камне, колени подтянуты к груди, смотрю вниз, в ущелье. Зеленые террасы, будто ступени в небо, спускаются к самой реке. Воздух здесь пахнет хвойной смолой и камнями, нагретыми солнцем. Красиво… До невозможности, так красиво, что больно смотреть. — Ну что, давай свои вопросы к интервью, — откидывается рядом, щедро отпивая чаю. Я пожимаю плечами. Не хочу… не хочу никаких вопросов. Не хочу никакого интервью с ним… — Нет. Мне не о чем тебя спрашивать. Все про тебя и так понятно… Глубоко вздыхает. Пытается не сорваться, мне кажется. Только что срываться? Я и правда не считаю его интересным для такой работы… Я сама вообще — то выбрать хочу кандидата, а не вот так… Когда он по прихоти за меня все решает! — Видишь? — голос Заура снова нарушает тишину, — говорят, что эти террасы построили великаны. Мужчины складывали камни, женщины садили виноград. Все как в жизни: мужское держит, женское оживляет. Как же бесит эта его высокомерная, самодовольная выправка! — Женщины женщинам рознь, — не могу не уколоть, — очевидно же, что в вашем мире статус одной отличается от другой… Он лишь хмыкает. Я отворачиваюсь. — Наташа, Наташа… Настырная ты все — таки… Продолжаешь идти по краю… — А мы и так на обрыве, — встречаю с вызовом его взгляд. В голове все еще слова его бабушки, с которыми я в корне не согласна, но… не могу не думать о том, с какой уверенностью она говорила… — Знаешь легенду про этот обрыв? — продолжает он. Я молчу. — Это место называют верой в любовь. Говорят, возлюбленный, чтобы доказать свои чувства, шел сюда и прыгал вниз. Если его чувства были искренними, он не разбивался. |