Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 74 – Груша Ерофеева

Случались и вещи похуже. Как-то мы собрались все вместе в кино. Но сын отказался. Наотрез! Оставили его дома. Включили компьютер. Он погрузился в любимую игру. Просидит так и час, и десять, если не оторвать его.

Вернулись после кино в пустую квартиру. Полночи обзванивали всех знакомых. Стыдно будить людей. Но ужас подкатывал всё сильнее. Кирилл проверил подвал и слазил на чердак. Посидели в тяжелых раздумьях. Муж молча взял длинную палку и ушёл к котельной — протыкать яму с отработанным мазутом. Не нашёл. Мы чуть выдохнули.

Я позвонила в милицию. И получила гневную отповедь от дежурного, что я за мать такая кукушка. Но истерика случилась после слов «В чём был одет».

Был?

Был! Это же прошедшее время. Это словно милиционер мне говорил — его нет в живых!

Слёзы мои прервал звонок в дверь. На пороге стоял наш сын и незнакомая бабушка. Очень недовольная бабушка:

— Нам пришлось взять вашего мальчика к себе. Он ночью был один во дворе. Сказал, родители ушли в кино и не оставили ему ключи от квартиры. Как же так можно?

И тогда я взорвалась. Я не кричала. Просто схватила швабру и замахнулась на родного сына. Кирилл едва успел перехватить меня. Я бы ударила! Обычно это он слетал с резьбы, и я вставала между мужем и сыном, принимая на себя затрещины. Макаренко называл подобные приступы ярости педагогической ямой. Да, труды Макаренко я перечитала. Прошла всех доступный нам психологов. Увы!

Редкое общение Кирилла с "нашей первой женой" приносило такие же нерадостные сведения и о его первом сыне. Мальчик тоже был однозначно со способностями. И так же как и наш безразличный, вялый ко всему, что не было игрой или развлечением. И если в наш случай можно было списать на неправильное воспитание и бесконечное "ты его избаловала" (почему-то непременно в мой адрес и всякий раз хотелось спросить про участие отца), то у Инны рос второй сын от второго мужа и этот ребёнок только радовал без особых усилий с её стороны.

— Странно, да? — рассуждала я вслух при муже. — У тебя вышли такие похожие сыновья от двух совершенно непохожих жён. И вспоминалось как он гордился своими генами. Как хотел эти гены раздать многим детям.

Случилось в нашей семье и вовсе дикое.

Недалеко от нас произошло несчастье. В квартире взорвался газ. Погибла семья. Не смогли выйти. На окнах решётки. Дверь металлическая нагрелась. Помню, пожарные на каждой пресс-конференции твердили: решётки на окнах и железные двери делают вас смертниками при пожаре. Но тогда это было единственной возможностью обезопасить имущество от краж. Квартиры обносили и днём, и ночью.

Мне было очень страшно. И решётки, и дверь, и газ, и не такой и большой ещё ребёнок. Однажды, возвращаясь с работы, я увидела две пожарные машины, которые ехали в сторону нашего дома. Там Степан. Один! Прибежала едва живая. Пожарные тушили возгорание в подвале соседнего дома.

Со Степаном я поговорила серьёзно, расписала все опасности газифицированных квартир.

И однажды, проводив сына во вторую смену, осталась дома поработать на своём компьютере. Засиделась в дальней комнате. Устала и вышла на кухню сварить кофе.

Мне повезло. Я почувствовала запах раньше, чем зажгла спичку. Квартира была наполнена газом. Все четыре конфорки и духовка были открыты на полную. Это мог сделать только Степан перед тем, как уйти в школу. И после того, как я же сама его убедила — после взрыва газа в квартире не выжить.