Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 13 – Груша Ерофеева

Но замуж получился не за моряка-подводника, как хотелось, а за педагога-физкультурника. Подругу мы увидели только через несколько месяцев, счастливую и беременную.

Мы с Наргиз, моей соседкой по очередной съемной квартире, оторопело слушали Машкины восторги о сексуальной семейной жизни. Муж оказался дока. Подошел к девственности жены со всей ответственности и — о боже! Мы не знали, слушать или затыкать уши — лишал её той невинности в несколько приемов, постепенно. Подробностей, как именно постепенно, не было. Но подруге явно понравился процесс. Ни грязной, ни использованной она не выглядела. Напротив, она просто лучилась сексуальной энергией.

— Девочки, там столько шикарных мужиков! Я не задержусь за своим замужем. — Уверенно заявила счастливая новобрачная. — Найду себе военного моряка!

Мужчины думают, что мы, женщины, обсуждаем интимную жизнь в подробностях между собой, в кругу подруг. Но за всю жизнь это был первый и единственный случай, когда тема секса и пережитый опыт был озвучен вслух среди моих приятельниц. Да и озвучен скорее намеками. Я так и до сих пор не понимаю, как можно лишать невинности постепенно. А может, я чего-то недопоняла... Я была к своему возрасту непозволительно несведущей.

К завершению пятого курса я подходила девственницей. Судя по разным намекам однокурсниц, единственной девственницей. Кругом кипела личная жизнь. Девочки выходили замуж. Встречались. Беременели. Рожали. Переводились на заочное по семейным обстоятельствам.

Я осталась одна. И гордиться тут было нечем. Никто не захотел меня? Выходит, я хуже всех? Нужно было принимать решение и действовать. Брать, так сказать, решение проблемы в свои руки. И скоро мне такой случай представился.

Пришло время защиты дипломов и самого главного события пятого курса, определяющего будущее, — распределения. Почти всех направляли в районные газеты. В глухомань даже по нашим сибирским понятиям. В крохотные городки с дореволюционной архитектурой и единственной асфальтированной улицей.

Некоторые — особо талантливые или удачливые — направлялись в областные центры. В том числе и я. Не то чтобы меня особо ждали в городе моих последних практик, но не отказывались. У меня был так называемый вызов, готовность обкома партии принять выпускника и трудоустроить. И сказать бы мне самой себе: «Маша, ты молодец. Ты добилась свободного распределения. Не спугни удачу».

Но Маша отчебучила такой фортель, что спустя много лет сама себя спрашивала: «Ты дура?»

Или скорее так: «Ты, мать твою, ДУРА?»

Да, дура. Другого ответа нет. Отнестись к самой себе как к врагу. Испортить самой себе будущее и сделать это спокойно, вдумчиво, расчетливо. Стать худшим врагом для самой себя — это у меня всегда получалось.

Неожиданно в коридоре университета я встретила Лёшу — знакомого журналиста из города, где я проходила практику и куда собиралась ехать на ПМЖ. Мы общались в редакции. Встречались в общих компаниях. Но друзьями не были. И Лёша был не из тех, кто крутился возле практиканток. У него была скандальная любовь и ранний брак с журналисткой старше его лет на десять. Дама, если верить мужским сплетням, была с богатым прошлым. И с ребенком.

Слухи вполне могли быть и гнусным наветом. Творческие мужчины легко раздавали нелестные эпитеты, особенно тем, кто отвергал их не всегда трезвые домогательства.