Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 37 – Груша Ерофеева

Мы не дали друг другу того, что каждому хотелось.

Только он свои хотелки добирал на стороне.

А я терпела плохой секс. Нелюбовь. Потребительское отношение. Открытое неуважение.

И это был мой выбор — терпеть. САМА ВИНОВАТА. Всегда и при любом раскладе женщина слышит в ответ. Какой бы путь она ни выбрала. Виновата всегда и только она сама. А муж? Нет, муж никогда. Даже если избивает жену до полусмерти. Не виновен. Это она его довела.

Сейчас тело не просит — требует секса. В голове туман! Боюсь на улице глаза поднимать. Видно же по ним, что баба в неадеквате. И это странно. Я давно привыкла жить на голодном пайке. Уже несколько лет — точно! И так, и сяк подступалась. И намёки... Хотя какие ему намеки, он их не слышит. И попросила купить резинового друга: «Муж, поиграем?» И напрямую говорила. И терпеливо дожидалась в постели, когда он пойдет спать... Напрасно...

Давно должна была привыкнуть жить без секса. Но именно после развода желание просто захлестывает. Может, отпустить себя? Я больше не должна хранить верность. Некому хранить.

Жить одной мне нравится. Только никто не отвлекает от нескончаемой мыслительной жвачки. Почему я допустила сотворить такое с собой? Почему? Почему?! Эта мысль долбит мне мозг без остановки.

Меня не пугает развод в 50 лет. Я приняла неизбежность развода сразу как прочла "Люблю тебя".

Да я почти благодарна случаю за своё нечаянное любопытство. Если бы не это "люблю тебя, целую веде-везде", я бы дальше как репинский батрак тянула корабль опостылевшего брака по реке жизни. "Люблю" стало последней каплей. Последнем гнилым яблочком. Наконец моя, казалось бы бездонная яма переполнилась.

Развод я хотела сама. Давно. Если честно, буквально с того первого дня нашего официального брака. Когда пришли из ЗАГСа домой. Я в старом платье, без единого цветочка, без кольца. Но с кучей незваных гостей дома и моей вахтой на кухне до утра.

Буквально за пару недель как наткнуться на его "Люблю тебя. Целую везде-везде" сама выговаривалась у мамы на кухне:

— Мама, я так больше не могу. Хочу развестись.

Она в ответ лишь скептически хмыкала.

Впервые тогда вслух сказала "хочу развестись". До этого "хочу развестись" во мне тоже жило. Но тайно. Подспудно. Уговаривала себя. Да, он меня не любит. Это очевидно. Но всё же мы не плохо живём. По сравнению с другими. Не пьёт и не бьёт. Не врёт и не изменяет. По последним пунктам тогда были большие сомнения. Но не пойман — не вор. А как ловить? Следить? Подслушивать? Лезть тайком в телефон? Это унизительно для меня самой.

И вот наконец желание развода оформилось в слова и прорвалось, было озвучено вслух.

Мама тогда молчала. Поглядывала на меня. Поджимала губы. Не верила, что решусь? Думаю, да. Все они считали, что я люблю мужа без памяти, растворилась в нем, забыла себя. И он так считал. И пользовался на полную катушку как личным ресурсом, бесплатным и бездонным.

А что мне мешало принять решение?

Вина. Моя перед ним вина.

Да, я считала себя виновной в развале его первой семьи. Он развелся с женой, которую когда-то сильно любил, добивался её со школьной семьи. Ну и ребёнок. Его первенец. Сын. Наследник его бесовских генов. А он выбрал меня. Я тогда так считала — что меня. И я почти 25 лет несла этот крест — свою вину. За разрушенную первую семью ради меня. И многое ему прощала. На многое закрывала глаза.