Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 47 – Таня Денисова

Дэймон отходит на несколько шагов. Останавливается. Закрывает глаза.

Мгновение, и огромный чёрный дракон возвышается надо мной. Янтарные глаза смотрят сверху вниз. Из ноздрей вырываются струйки пара.

Он опускает голову. Кладёт морду на снег передо мной. Ждёт.

Я подхожу. Касаюсь гладкой чешуи ладонью. Дракон не двигается.

— Дэймон, — говорю я. — Если ты меня уронишь…

Он фыркает. Облачко пепла взлетает в воздух и тает в розовом рассветном небе.

Я забираюсь на дракона. Сажусь между гребней, у основания шеи, где чешуя образует естественное седло. Холодный ветер треплет волосы, забирается под плащ, но чешуя подо мной горячая как печь.

— Готова, — говорю я.

Дракон расправляет крылья. Один взмах, второй, и земля уходит из-под ног.

Изба, деревья — всё уменьшается, превращается в кляксы на белом полотне. Я вцепляюсь в гребень двумя руками и кричу от ужаса и восторга.

Мы летим над заснеженными равнинами, над замёрзшими реками, над чёрными пиками Тёмных Скал. Дракон ложится на крыло, и мир опрокидывается, становится бесконечной белой пустотой с редкими островками скал. Я не смотрю вниз, смотрю только вперёд. Туда, где на горизонте вырастают очертания монастыря.

Он ближе, чем я думала.

Метка на запястье горит ровным алым светом. И теперь я чувствую Дэймона как дракона. Его мысли. Его ярость. Его решимость.

И под этой яростью — страх. За меня. За сестру Элоди. За всех, кто оказался пленниками монастыря.

— Я с тобой, — говорю я.

Ветер уносит слова, но Дэймон слышит. Должен слышать.

Дракон издаёт низкий, утробный рокот.

И устремляется к монастырю.

Монастырь Святого Элиона встречает нас тишиной.

Слишком тихий. Слишком спокойный. Ни дыма из труб, ни фигур у ворот. Только каменные стены, серые под рваными облаками, и гул, теперь громкий, отчётливый, бьющий из-под земли.

Дракон приземляется на внутреннем дворе. Плиты трескаются под его лапами. Снег плавится от жара, исходящего от чешуи.

Я спускаюсь, точнее, сползаю на землю. Ноги подкашиваются, но я удерживаюсь. Дэймон обращается в человека. Очень быстро, будто ярость подгоняет трансформацию.

— Идём в главный зал, — говорит он.

Мы идём через пустые коридоры. Ни души. Ни сестёр, ни служек, ни стражников. Все или в главном зале, или мертвы. Двери в главный зал закрыты. За ними — оглушающий гул.

Дэймон толкает створки. Они не поддаются: магия, древняя, липкая, оплетает петли.

— Отойди, — говорит он.

Я отступаю.

Драконье пламя ударяет в двери. Дуб вспыхивает, магия осыпается искрами, и створки рушатся вовнутрь.

Мы входим в главный зал.

И замираем.

Ритуальный круг занимает почти весь пол. Алый, пульсирующий, обведённый символами, которых я не понимаю. Вокруг фигуры в серых балахонах. Их десятки. Они тянут руки к центру, и из ладоней вытекают алые нити, вплетаясь в круг.

В центре стоит Берта.

Она изменилась. Это больше не женщина, это что-то другое. Тень удлинилась, исказилась, и теперь над ней, в воздухе, парит нечто — полупрозрачная фигура, сотканная из алой субстанции. У неё нет лица. Только глаза — чёрные дыры, полные голода.

А у алтаря, прикованная цепями, стоит сестра Элоди. Живая. Смотрит на нас.

— Вы опоздали, — голос Берты гремит под сводами. — Ритуал почти завершён.

— Я вижу, — говорит Дэймон и улыбается. — Ты забыла одну деталь, Берта. Или, может, не знала.