Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 29 – Таня Денисова

Она останавливается перед массивной дверью, из-за которой доносится шум воды. Открывает её. На нас вываливается волна горячего, влажного воздуха. За дверью — огромное помещение с каменными чанами, над которыми клубится пар, и длинными верёвками для сушки.

— Вперёд, — говорит сестра Берта и указывает на гору грязного белья в углу. — С этого начинайте.

Она поворачивается и уходит, оставляя нас одних в этом шумном, жарком аду. Я смотрю на гору белья и вздыхаю

«Физический труд очищает душу», — вспоминаю я слова Элоди.

Ну что ж. Посмотрим, насколько чистой станет моя душа после дня в прачечной.

Я закатываю рукава, подхожу к первой куче. Метка под тканью платья тихо пульсирует, напоминая, что я здесь не навсегда. Всего три месяца. Или меньше, если Дэймон найдёт способ забрать меня раньше.

А пока… пока я буду стирать бельё. И попытаюсь быть послушной, чтобы не создавать генералу лишних проблем.

План простой — молча делать порученную работу и не привлекать внимания.

Окидываю взглядом гору белья. Зздесь всё, от простыней до грубых рабочих фартуков, и всё это добро пропитанно потом, грязью и чем-то ещё, отчего в носу неприятно щекочет.

Вода в чанах мутная и горячая, пар застилает глаза. Олли подходит к одному из котлов, неуверенно взяв в руки длинную деревянную палку для помешивания.

— С чего начинаем, госпожа? — её голос теряется в гуле падающей воды и приглушённых голосов из дальнего конца зала.

— С сортировки, — отвечаю я, скидывая в сторону первую охапку. — Светлое клади к светлому, тёмное — к тёмному. Сильно загрязнённое — в отдельную кучу, с ним придётся потрудиться дольше. Сомневаюсь, что нам простят пятна на одежде.

Олли кивает.

Мы начинаем работать. Первые минуты — это борьба с отвращением и неловкостью. Руки, непривычные к такому труду, быстро краснеют от горячей воды и грубого мыла. Спина ноет от постоянного наклона. Но постепенно тело входит в ритм, движения становятся почти механическими. Сортировка, замачивание, трение, полоскание. Простая, почти примитивная работа, которая не требует мысли. Зато голова свободна.

Я прислушиваюсь. В дальнем конце прачечной, за облаками пара, трудятся ещё несколько женщин. Они переговариваются. Их голоса звучат глухо, но я могу разобрать слова.

— …опять от отца письмо. Пишет, чтобы держалась, что он хлопочет…

— Брось, Мэй. Все они так пишут. А потом забывают.

— А у новой слышала? Говорят, драконью метку на себе носит. Истинная генерала Дракмора.

Тишина. Поток воды на мгновение кажется громче.

— Враньё. Такую сюда не сослали бы. Увезли бы в столицу, под замок.

— А я тебе говорю — сослали. Сама видела, как её Элоди принимала. В синем платье, как княгиня какая. И лицо… не смиренное. Глаза горят.

— Ну, погорит тут её гордость. Быстро. У Берты особый талант ломать гордых.

Ещё тише, почти шёпот:

— Говорят, за ней уже ходит…

— Кто?

— Да «Немая». Та, что святой себя считает. У алтаря по ночам молится.

— Фу, еретичка. И чего ей надо от новенькой?

— А кто её знает. Может, душу грешную спасти хочет. Может, ещё чего…

Разговор затихает, прерванный скрипом открывающейся двери. В прачечную заходит девушка. Та самая, что плакала с колечком на молитве. Она бледная, с опухшими глазами, несёт корзину с ещё одним ворохом грязного белья. Её взгляд пустой, направлен в пол. Она молча ставит корзину рядом с нами и, не глядя на нас, поворачивается, чтобы уйти.