Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 30 – Таня Денисова

— Постой, — неожиданно для себя говорю я.

Девушка вздрагивает и замирает, будто ожидая удара. Медленно поднимает на меня глаза. В них я читаю немой вопрос и животный страх.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я мягче.

Она шепчет что-то, но я не могу разобрать, что именно.

— Что?

— Лира, — наконец, выдавливает она.

— Я — Алисия, а это — Олли. Ты не могла рассортировать эти вещи, как мы это сделали? — спрашиваю и киваю в сторону стены, где мы разложили бельё по кучам.

Она молча кивает, берёт корзину и относит её к стене, выполняя мою просьбу. Её движения резкие, скованные. Она явно боится любого малейшего контакта.

— Спасибо, Лира, — говорю я ей вслед.

Она даже не оборачивается, просто быстро разбирает корзину и исчезает за дверью.

— Бедняжка, — тихо вздыхает Олли. — Совсем запугана.

— Здесь, кажется, все запуганы, — отвечаю я, снова опуская руки в горячую мыльную воду. — Или притворяются. «Немая»… Интересно, что за персонаж.

Работа продолжается. Часы тянутся будто бы бесконечно. Я уже начинаю понимать, почему этот труд считается очищающим. От постоянного физического напряжения действительно пустеет голова.

Внезапно я чувствую знакомое, слабое покалывание в запястье. Не импульс от Дэймона, а что-то иное. Будто кто наблюдает за мной. Я медленно потягиваясь, оглядываюсь.

В дальнем, самом тёмном углу прачечной, там, где пар сгущается в непроницаемую завесу, стоит силуэт. Женщина в такой же серой рясе, как и мы, но её капюшон натянут глубоко на лицо. Она абсолютно неподвижна. И смотрит прямо на меня. От неё не исходит ни враждебности, ни любопытства. Только… тихое, безразличное наблюдение.

Это та самая «Немая»?

Наши взгляды встречаются на секунду. Затем женщина, не издав ни звука, разворачивается и растворяется в паре, будто её и не было.

Мурашки пробегают по спине. Это не обычная монахиня. В её поведении было что-то… нездоровое.

— Олли, — тихо говорю я, не отрываясь от чана. — Ты видела ту женщину в углу?

Олли с испугом оглядывается.

— Нет, госпожа. Никого не было.

— Ладно, — бормочу я. — Наверное, показалось.

День тянется бесконечно. Когда, наконец, раздаётся глухой удар колокола, возвещающий об окончании послушания, я осматриваю руки. Они распухли и покраснели, спина готова разломиться.

Сестра Берта появляется как по расписанию. Она бегло, но придирчиво осматривает развешенное бельё, выстиранные кучи. Её взгляд задерживается на паре неотстиравшихся пятен.

— Небрежно, сестра Алисия, — говорит она без эмоций. — Завтра утром, перед молитвой, дополнительный час в прачечной. Вычистить углы и вымыть полы. Понятно?

«Будь послушной», — напоминаю я себе. Глотаю горький комок обиды и киваю.

— Понятно, сестра.

Она удовлетворённо хмыкает и уходит. Я смотрю ей вслед, сжимая мокрые, дрожащие от усталости кулаки.

«Ладно, сестра Берта, — думаю я, направляясь вместе с потоком измождённых женщин в сторону трапезной. — Игра только начинается. Посмотрим, кто кого».

Колокол бьёт раньше, чем обычно. Или мне просто кажется, потому что я ещё никогда не вставала в такую рань.

Тело ломит. Каждое движение отдаётся болью в спине, в руках, в шее. Пальцы распухли, кожа на них красная и шершавая. Вчерашняя стирка даёт о себе знать. И как бы мне не хотелось полежать ещё немного, нужно вставать. Через боль и усталость. Мне нужно отработать наказание.