Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 26 – Таня Денисова

Мы проходим ещё один поворот. Коридор становится уже, потолок ниже. Давление каменной толщи чувствуется физически, будто горы сдавливают тебя со всех сторон. У меня начинает слегка кружиться голова.

Наконец, Элоди останавливается перед деревянной дверью с простым железным засовом.

— Ваша келья, — говорит она, отодвигая засов.

Дверь со скрипом подаётся.

— Ваша служанка будет жить в соседней келье. Умывальник и нужник — в конце коридора. Вода приносится утром и вечером. Еда будет доставляться вам в келью три раза в день. Распорядок дня вы получите завтра после утренней молитвы.

Я заглядываю внутрь. Келья совсем небольшая. Каменные стены, каменный пол, узкое окно-бойница под самым потолком, через которое едва пробивается серый свет. В комнате стоит простая деревянная кровать с тонким матрасом и грубым шерстяным одеялом, маленький столик, стул и крошечная тумбочка для свечи. Ничего больше. Ни ковра, ни занавесок, ни зеркала. Уныло как-то.

— Спасибо, — говорю я, стараясь, чтобы голос не выдал ничего, кроме вежливой нейтральности.

Сестра Элоди смотрит на меня своим ледяным взглядом. Она словно пытается просканировать меня, найти слабую точку.

— Монастырь Святого Элиона — не место для светских причуд, леди Алисия, — говорит она. — Здесь ценятся смирение, труд и молитва. Физический труд очищает душу. Молитва укрепляет дух. Смирение… смирение может вам понять своё истинное место в этом мире. Я советую вам принять эти принципы как можно скорее. Для вашего же блага.

Она делает паузу, давая мне принять эти слова.

— Завтра после утренней молитвы вас будет ждать сестра Берта. Она отвечает за новых послушниц. Она даст вам работу и объяснит правила подробнее. До утра вы свободны. Не выходите из кельи без сопровождения.

Не дожидаясь ответа, она кивает в сторону соседней двери, видимо, кельи Олли, и уходит тем же мерным, неслышным шагом, растворяясь в темноте коридора.

Я вхожу в свою новую «комнату». Холод от камня проникает даже через подошвы сапог. Олли робко заходит следом, озираясь с тем же ужасом.

— О, госпожа… — шепчет она.

— Всё в порядке, Олли, — говорю я, хотя сама далека от этого чувства. — Это просто комната, в которой мне нужно продержаться всего лишь три месяца. Мы с этим справимся. Иди, устраивайся в своей келье. Я позову, если что.

Она нехотя кивает и выходит, закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна.

Подхожу к окну-бойнице. Стоя на цыпочках, могу разглядеть узкую полоску серого неба и отвесную чёрную скалу напротив. Больше ничего. Ни деревца, ни птицы. Только камень и небо.

В груди зарождается смесь клаустрофобии, обиды и ярости. Дэймон отправил меня сюда «для безопасности». В эту каменную тюрьму, где даже дышать тяжело. Где на меня смотрят как на грешницу, нуждающуюся в исправлении.

Я сажусь на жёсткую кровать. Пальцы сами находят метку на запястье. Она тёплая. Живая. Единственная связь с внешним миром, с ним. Но даже эта связь здесь, меня совсем не радует.

Внезапно, сквозь каменные стены и расстояние, я снова чувствую слабый, далёкий импульс. Не рёв, не ярость. А что-то вроде… вопроса. Тихого, настойчивого зова. «Ты где? Ты цела?»

Он чувствует меня. Даже здесь.

Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, пытаюсь послать ответ. Не слова, у меня на это не хватит сил сейчас. Пытаюсь передать чувства и ощущения — холод, темнота, смирение и крошечная искорка моей пока ещё не угасшей решимости.