Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 25 – Таня Денисова

Наконец, карета выезжает на каменное плато. И там, встроенный прямо в скальную громаду, будто выращенный из самой тёмной породы, стоит монастырь Святого Элиона.

Это не красивое аббатство с витражами. Это крепость. Высокие глухие стены без единого окна в нижней части. Массивные ворота из черного дерева, окованные железом. Строгие башни, больше похожие на дозорные вышки. Ни одного намека на уют, на жизнь. Только аскетизм, камень и тишина.

Карета останавливается перед воротами. Капитан Горн подъезжает к окну.

— Мы прибыли, леди. Дальше мы не можем вас сопровождать. У монастыря свои законы.

Ворота со скрипом приоткрываются ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Из темноты выходит женщина. Не старуха, как я почему-то ожидала, а женщина лет сорока с лишним. Волосы, цвета воронова крыла, без единой седины, убраны в тугой, простой узел. На ней простое серое платье из грубой ткани, похожее на рясу, но покрой строгий, почти военный.

Она подходит к карете. Её серые глаза изучают меня через окно.

— Леди Алисия Стэнгроув, — говорит она. Голос низкий, ровный, лишённый эмоций. — Я — сестра Элоди, настоятельница этой обители. Мы вас ждали. Ваша служанка может следовать за вами. Остальные должны уеехать. Монастырь Святого Элиона не терпит мужского присутствия у своих стен дольше, чем того требует необходимость.

Я выхожу из кареты. Ноги затекли, но я твёрдо стою на камне. Капитан Горн отдаёт мне небольшую сумку с личными вещами, которую удалось собрать после нападения.

— Его Светлость просил передать, что он… не забудет о вас, — тихо говорит он, избегая смотреть мне в глаза.

— Передайте ему, — отвечаю я так же тихо, чтобы не слышала настоятельница, — что я очень признательна ему за помощь. И что я его тоже… не забуду.

Капитан кивает, отдаёт честь и уезжает, собирая свой немногочисленный отряд. Я остаюсь стоять перед воротами под безразличным взглядом сестры Элоди. Олли стоит за моей спиной.

— Пройдёмте, — говорит настоятельница, разворачиваясь и направляясь к узкой щели в воротах. — Вас разместят в келье на восточной стороне. Правила будут объяснены после того, как вы отдохнёте с дороги. И помните, графиня, — она оборачивается на пороге, и её серые глаза сверкают в полумраке прохода, — здесь вы не чья-то «истинная». Здесь вы — просто душа, жаждущая спасения. Или искупления. Всё зависит от вас.

Тяжёлый скрежет железа и дерева звучит за моей спиной, заставляя вздрогнуть. Свет снаружи исчезает, сменяясь холодным, сырым полумраком длинного каменного коридора. Воздух пахнет пылью, ладаном. Странно, что не сыростью.

Сестра Элоди идёт впереди, не оглядываясь. Её шаги отдаются глухим, мерным эхом по голым стенам. Я следую за ней, Олли — в двух шагах позади. Девушка дышит часто, поверхностно, уверена, что она сейчас вся дрожит от страха.

Мои глаза медленно привыкают к темноте. Гладкие стены без украшений, только через равные промежутки горят тусклые магические светильники, вмурованные в камень.

В голове до сих пор звучат слова настоятельницы:

«Здесь вы не чья-то «истинная»».

Они прозвучали, как-то двусмысленно, будто предупреждение. Здесь моя метка, моя связь с Дэймоном, моё прошлое — ничего из этого не имеет значения.

Здесь я просто… как там было сказано… «душа». И судя по тону сестры Элоди, душа эта изначально считается грешной, раз нуждается в искуплении.