Книга Прикладная рунология, страница 140 – Дайре Грей

Мысль оборвалась, когда бессменный дворецкий проводил его в кабинет, где помимо хозяина дома оказался император собственной персоной.

— Ваше Величество, — бастард позволил себе короткий, скорее ироничный поклон, на который Георг отреагировал холодным взглядом с долей недоумения. Дядюшка же вообще сделал вид, что ничего не заметил.

— Присаживайся, Герхард. Разговор будет длинным…

Ничего хорошего за подобным вступлением последовать не могло, но настроение оставалось приподнятым, за окном светило летнее солнце, фанатиков переловили, а он отменно выспался и был полон новых идей, требующих реализации.

— Что-то еще успело случиться за неделю?

— Оно случилось не сейчас, а полстолетия назад, — мрачно начал Кристиан, неторопливо набивая трубку. Сломанная рука существенно мешала процессу, но дядя справлялся и терпеть не мог непрошеную помощь. Выглядел он заметно лучше, чем в прошлую их встречу во дворце. И это тоже радовало. — Вы считаете своего отца сволочью, однако могу вас заверить, по сравнению с нашим отцом и тем более с нашим дядей Георг был вполне терпим. К тому же, не лишен человечности…

Легко быть младшим в семье. Никто и ничего от тебя не ждет. Вся ответственность лежит на старшем брате. Все ожидания связаны с замужеством сестры. И остается только жить, играя свою маленькую роль и пользуясь всеми возможными поблажками.

Георг в свое время шутил, что Кристиан родился, как уступка отца матери. Его откупные за старших детей, принадлежавших скорее империи, чем семье. Мать, пожалуй, предпочла бы, чтобы ей оставили дочь, а сыновьями занимался муж, однако довольствовалась тем, что имела.

Благодаря ей он мог покинуть ненавистный дворец на все лето. Уехать на север, к океану, или в загородное поместье. Мог не заниматься естественными науками, отдавая предпочтение верховой езде, фехтованию и стрельбе. Мог ослушаться гувернера и сбежать почти на весь день в сад, стащив для прокорма что-нибудь с кухни. Мог неузнанным бегать по ближайшему городку, знакомясь с ровесниками и влезая в драки.

Мать быстро поняла, что не справится с сыном, но видимо ей тоже требовались их маленькие побеги в личную свободу. Поэтому она закрывала глаза на шалости и оставляла в его комнате кошельки с мелочью, чтобы сын не голодал. Кристиан был благодарен и честно налегал на те предметы, которые казались интересными, чтобы потом похвастаться перед отцом, получить нагоняй за неидеальность и дожить до следующего побега.

Их молчаливый заговор продолжался до самой смерти императрицы. Ему тогда исполнилось шестнадцать, отец решил, что пора заканчивать с домашним обучением и быстро пристроил младшего сына в Академию сначала на подготовительный курс, а затем на полноценный. Пожалуй, только спустя годы Кристиан мог признаться себе, что со смертью матери из его жизни ушло нечто важное: задержавшееся детство или настоящая свобода, которую он все пытался вернуть?

Великий герцог годами не вспоминал о прошлом. И вот оно само постучалось в двери вместе с юной девицей, нежданно негаданно растревожившей забытые тайны.

История Адольфа и несостоявшейся герцогини Кениг вышла краткой и сухой. О мерзости, которую творили родственники, говорить лучше именно так. И ведь понятно, что он к той давней истории никакого отношения не имеет, но все равно совесть царапает. Противно. Мерзко. Муторно.