Книга Пленница Золотых Песков, страница 18 – Тина Солнечная

Я подняла подбородок выше, ловя её взгляд с упрямством, которое не раз спасало меня в этом и в моём прежнем мире.

— Интересно, — проговорила я ровно, чувствуя, как сердце стучит всё сильнее, — а что скажет Великий правитель, когда узнает, что его сосуду угрожают?

На миг их лица застыли. А затем в их глазах вспыхнула злая ярость.

— Не надейся, что его защита будет вечной, — процедила рыжеватая, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Тебе здесь не рады. Ты чужая. Ненужная. Случайность, которую легко можно исправить.

Третья женщина, молчаливая до этого момента, добавила с хищной улыбкой:

— Здесь, в Северных песках, чужим не место. И Великий правитель — не единственный, кто решает судьбы.

Их слова звенели в воздухе, как натянутые струны, готовые в любой момент оборваться. Но я стояла, не отступая. Я могла бояться. Могла дрожать. Но уйти, опустив голову? Нет. Это было бы настоящим поражением.

Женщины снова обменялись взглядами — и, словно по молчаливому знаку, развернулись, оставив за собой тяжёлый след ароматов и скрытых угроз.

Я осталась одна в коридоре, с бьющимся сердцем, с комом в горле и с чётким осознанием:

Этот мир был роскошным. Этот мир был волшебным.

Но в этом мире, чтобы выжить, мне придётся стать кем-то гораздо сильнее, чем я была прежде.

Я добралась до своих покоев, устало прикрывая за собой дверь и опираясь на неё спиной, словно надеясь таким простым движением сдержать натиск всего нового мира, который валился на меня лавиной. В комнате царила мягкая полутьма, лампы отбрасывали золотистые блики на стены, а тишина впервые за долгий день казалась не гнетущей, а целительной.

Я опустилась на край постели, потирая виски, когда вдруг краем глаза заметила лёгкое движение.

Он появился почти беззвучно, как и прошлой ночью, с той же мягкой поступью, которую невозможно было спутать ни с чем.

Мой ночной гость.

Чёрный, огромный, сильный — и в то же время такой странно родной, словно частичка этого мира, явленная только для меня.

Он подошёл ко мне, ткнулся тяжёлой, тёплой головой в мою ладонь, и тихое глухое мурлыканье наполнило комнату, вибрируя в воздухе.

Я медленно провела рукой по его густой шерсти, позволив себе улыбнуться.

— Привет, — прошептала я, опускаясь на пол рядом с ним.

Он молчал, только тяжело дышал, прислонившись ко мне всем своим сильным телом, требовательно, доверчиво.

Я снова провела пальцами по его загривку, чувствуя, как с каждым движением уходит напряжение.

— Ты знаешь… — начала я тихо, словно говоря в пустоту, но зная, что он слушает, — в моём мире я всегда старалась быть сильной. Держаться. Сражаться за своё место под солнцем. Верить, что если очень стараться, всё будет хорошо.

Он замурлыкал громче, его тепло окутывало меня, заставляя голос дрожать чуть меньше.

— А потом всё разрушилось. И я оказалась здесь. Одна. Чужая, — продолжала я шёпотом, поглаживая его по сильной, широкой шее, чувствуя, как под моей ладонью перекатываются тугие мышцы. — И, честно говоря, меня совершенно не устраивает, что какой-то напыщенный властелин этих песчаных дюн вдруг решил, будто я что-то ему должна. Как будто кто-то спросил моё мнение.

На этих словах он неожиданно чихнул — или, может, кашлянул — звук вышел странный, глухой, с хрипотцой, будто он то ли смеётся, то ли возмущён.