Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 4 – Лена Харт

Внутри что-то обрывается с громким, сухим треском. Механизм, который заставлял меня планировать, структурировать и соответствовать, даёт трещину, разваливается на части. На его место приходит гулкая пустота, а потом — глухая, первобытная ярость.

Бежать.

Мысль приходит внезапно, как удар молнии. Не просто исчезнуть, не спрятаться в четырёх стенах, задёрнув шторы, заказывая еду через приложение и бездумно листая ленту в надежде, что всё уляжется само собой.

Нет. Нужно бежать физически.

Далеко, туда, где не ловит вайфай, где не мелькают лица коллег, паблики с мемами и мужчины с безупречными укладками, за которыми скрываются пустые слова. Туда, где подушки хранят запах нафталина, а половицы отзываются на шаги протяжным скрипом.

Бабушкин дом. Нижние Закоулки.

Название всплывает в памяти, и вместе с ним — обрывки воспоминаний. Запах пирогов. Скрип колодезного журавля. Жаркое солнце и босые ноги в пыли. Бабушка Валя в цветастом платке, зовущая меня на ужин.

Я не была там уже десять лет — с тех пор, как убедила себя, что выросла из деревни и моё место там, где шумят московские улицы и блестят окна офисов, а карьеры растут вверх, как небоскрёбы. Дом, оставленный бабушкой после её смерти два года назад, так и остался непройденной страницей моей жизни.

Я не нашла времени ни приехать, ни даже проститься с ней тогда, когда это было нужно. Работа, дедлайны, бесконечные встречи — всё это стало оправданием, которое теперь кажется жалким. В груди, под рёбрами, тугой узел вины сдавливает с такой силой, что дышать становится тяжело.

Решение принято. Вскакиваю с кровати, распахиваю шкаф и начинаю сгребать вещи в большую спортивную сумку. Логика отключилась, включился режим паники и автопилота.

Дизайнерские джинсы — летят в сумку. Белый худи — туда же. Кроссовки. Почему-то в сумку летит и вечернее платье. Зачем мне вечернее платье в деревне? Без понятия. Но руки уже тянутся за ним. Три пары туфель на шпильке. Одни чёрные, классика, вторые красные, дерзкие, третьи бежевые, на все случаи жизни. Запихиваю их в боковой карман, хотя здравый смысл вопит, что в деревне мне понадобятся резиновые сапоги, а не шпильки.

Косметичка. Арсенал на случай ядерной войны: тушь, тени, три оттенка помады, корректор, хайлайтер. Всё это богатство летит следом. Хватаю зарядку от ноутбука и только потом понимаю, что схватила не ту — эта от старого телефона, который сломался полгода назад. Плевать. Засовываю обратно в ящик, нахожу нужную.

Руки трясутся, дыхание рваное, а по щекам бегут горячие слёзы, которые я замечаю только теперь, когда тыльной стороной ладони неуклюже пытаюсь стереть их вместе с остатками вчерашней туши, размазывая всё это по лицу в неумелой попытке вернуть себе хоть каплю достоинства.

Через час я уже за рулём, и мой красный седан, такой уверенный и ловкий в московских пробках, стремительно уносит меня прочь от города, прочь от душного офиса с его переговорами в залах с именами «Стив» и «Илон», прочь от Антона с его назойливым сандаловым парфюмом и, главное, прочь от той версии себя, что осталась во вчерашнем дне.

Я не отвечаю на звонки. Телефон лежит на пассажирском сидении, экран периодически вспыхивает сообщениями. Подруга Вика: «Света, ты где? Видела? Звони срочно!». Мама: «Доченька, что это за видео? Перезвони». Коллега из бухгалтерии: «Ну ты жжёшь))».