Книга Трясина, страница 172 – Борис Саркисов

Взбешённый таким заключением, Жан резко поднялся, проковылял к Зинаиде, грубо схватил ее за волосы и швырнул на диван.

— Сиди и отвечай на вопросы, — злобно рявкнул он. — И чтобы без вранья, в котором ты повязла. Когда в последний раз ты видела эту стерву?

Опустив голову, она задергала плечами, не решаясь смотреть ему в глаза.

— Ты что, решила испытывать мое терпение? Отвечай!

— В тот день, когда Базалов сообщил мне о твоей командировке, я случайно встретила ее на Нижегородской, — виновным голосом заговорила она. — Надежда попросилась посплетничать, и я ее пригласила, До этого мы не виделись больше года. — Она подняла на Жана глаза, но, к его удивлению, в них не было и намека на раскаяние. — Что с твоей ногой?

— Лучше скажи, что ты утаивала от меня и какую гнусную роль играла? Это благодаря твоей Надежде я получил пулевое ранение. Это она назначила мне встречу на Покровском шоссе, где меня поджидали головорезы.

— Как? Ты ведь в командировке?

— Был командирован в больницу благодаря этой твари. И знаешь, что

она сказала? Что ты ее закадычная подруга, что вы с ней постоянно делитесь бабскими сплетнями, что моя встреча с тобой в редакции «Городских новостей» была кем-то инициирована. Так ли это?

Она опустила глаза, и на ее болезненно бледном лице Жан прочитал: его слова попали в «десятку». И в эту минуту почувствовал, что ненавидит ее. Ненавидит за предательство, за грязную и нечестную игру, которая свернула его судьбу на обочину. Он словно увидел за ее спиной образ покойного, который обладал ее телом и теперь швырнул его ему за ненадобностью, будто Рэму наперед была известна развязка собственной драмы.

— Отвечай! — отрывисто вскричал он, не сводя с нее глаз. — Я жадно хотел быть с тобой, только с тобой, и ты отвечала мне взаимностью. Мне казалось, что мы сроднились, стали нужными друг другу, что между нами нет недомолвок. Но оказалось, что ты все это время обманывала меня, подыгрывала моим чувствам. Скажи, могу ли я после этого верить тебе? Нет и нет!

— Пойми меня… — жалобно простонала она, вставая с дивана.

Он не сводил с нее злобного взгляда. Исподлобья глянув на Жана, она заметила крутую перемену в его лице что-то дьявольское отражалось в нем.

— Сволочь, вот кто ты! — лихорадочно, изнемогая от отчаяния, крикнул он и с размаху ударил Зину по лицу. Так сильно, что она свалилась на пол. Потом схватил ее за руку и поволок к дивану. Она никогда не видела его таким суровым и одновременно разъяренным.

— Пусти, мне больно! — завопила она, сопротивляясь.

Вырвавшись из его рук, она снова свалилась на пол и стала захлебываться от рыдания.

— Говори же, что скрывала от меня? — голос Жана теперь звучал как приказ.

Она присела на полу, смахивая со щек слезы. Почувствовала неожиданную вспышку обиды и горечи: ее счастье повисло на волоске и вот-вот оборвется. И на ее бледном лице, усталом и отрешенном, отразилось выражение решимости — она поняла, что скрывать свою тайну уже нет смысла. Несколько секунд она собиралась с духом, чтобы признаться во всем, а он пусть решает.

— Это правда, — запинаясь и всхлипывая, пробормотала она. — Я должна признаться, хоть и с большим опозданием, что мы с тобой не случайно встретились в редакции. Только в этом Надежда права. Не отрицаю, что заслужила твою немилость, заслужила ее в ту самую минуту, когда согласилась встретиться с тобой… Меня шантажировали… Эти подонки взяли в заложники моего сына и, чтобы заполучить его обратно, приказали сблизиться с тобой.