Книга Трясина, страница 153 – Борис Саркисов

— Семеныч, — Жан развел руками, словно приглашая старого приятеля в объятия, — буду только премного признателен.

Завадский извлек из кармана бумагу и подал Жану.

— Вот тебе моя секретная писанина. Прочитай внимательно и хорошенько помозгуй.

Жан с недоумением посмотрел на Завадского, не понимая, какая связь между крупной рыбой и этой бумагой.

— Что это? — спросил он.

— Результат моей тайной операции «Грибная охота»; — засмеялся Илья Семенович. — Все то, о чем мы с тобой говорили, сидя у меня под зеленым шатром, оставило в моем сознании глубокий след. Я несколько раз прокручивал в своей старой голове твой рассказ и… И знаешь куда меня мысленно потянуло?

— Куда?

— Туда, где барахтается толстобрюхая рыба, которую тебе так не терпится поймать. Обо всем этом ты узнаешь из моих каракулей.

— Читать сейчас?

— Пока я здесь, читай.

— Но почему, если я могу послушать тебя?

— Мог бы это из своих уст в твои уши переложить, но… — Он перешел на шепот: — Здесь стены не такие толстые, как кажутся, они могут слышать.

Жан выравнял сложенный вчетверо листочек, поднес его к глазам.

«Ранним утром, покачиваясь во дворе в плетенном Шезлонге, — читал он, — и наслаждаясь солнцем, Мои мысли блуждали по дебрям твоего загадочного дела. Я прибегнул к своему излюбленному приему: отсекал все второстепенное, чтобы докопаться до источника зла. И меня осенила идея. Я вскочил с шезлонга, экипировался грибником, завел свой старенький «Запорожец» и покатил на нем… Куда ты думаешь? В Пустошь Бор. Я накинул на себя капюшон и в своих брюках хаки и кроссовках стал похож на прогуливающегося грибника. Около трех часов я с корзиной в руке прогуливался вокруг бывшей дачи бывшего первого секретаря обкома партии. Собрал для виду всяких там сыроежек, лисичек, черных губ… Но меня ждали другие, более любопытные находки. Обнаружил несколько глубоких ям, какие обычно роют на кладбищах перед захоронением. Были тут и уже сравненные с землей — там проступала по периметру травка. Возле одной из них нашел оловянного солдатика. Не наводит ли это на грустные предположения?»

Жан так и подался вперед, упрямо уставившись на Завадского. Там, в Пустошь Боре, вместе с грибами растут загадочные могилки, в которых, возможно, покоятся жертвы убийц.

— Неужели? — непроизвольно вскипел он.

— Читай дальше, — скривил губы Завадский. А потом у тебя будет предостаточно времени для самоанализа.

Жан возвратился к чтению.

«Однако продолжить охоту мне помешали: какой-то карликового роста человечек с крупной головой и грозным видом окликнул меня и велел проваливаться, пока ноги целы. Ну, я и засеменил к машине вместе со своими смятенными чувствами. Оглянулся и увидел перед воротами на дачу, обнесенную высоким каменным забором, молодых ребят. Они все, как на подбор, были атлетического сложения. Кто загарал, кто резался в карты и нарды. Решил, что это импровизированная охрана, если такая вообще существует.

Все это пишу с одной лишь целью: делай выводы из моей писанины и ни в коем случае не лезь головой в пекло».

Закончив чтение, Жан украдкой взглянул на своего безмолвного рассказчика. Тот ответил ему понимающим взглядом.

— Эти наблюдения усиливают мои подозрения, — наморщив лоб, строго проговорил Жан. — Никакого оправдания этим подонкам. Ты, Семеныч, проделал потрясающее расследование и попал точно в цель. Совсем скоро внедрю в это дьявольское гнездо своего человека. Самому лезть туда и опасно, и бессмысленно: моя рожа им хорошо знакома. — И тут лицо Жана неожиданно озарилось широкой улыбкой. — Из тебя, дорогуша, превосходный Шерлок Холмс получится.