Книга Трясина, страница 150 – Борис Саркисов

— Рано иди поздно, — ответил я, — они все будут жить в многоэтажках и разъезжать в лимузинах. Изменятся они и внешне: молекулярно-генетическое смешение с другой расой неизбежно. Только не надо торопить события. Не забывай, Фей, что и твои предки выходцы из дикого племени. Все это произойдет, если, конечно, монстры твоей цивилизации, ярким представителем которых являешься ты, не разворошат гнезда этих человечков, живущих в гармонии с природой, а не в противоречии с ней. Несмотря на примитивный образ жизни, они отличаются высокой организованностью, коллективизмом.

— Ты просто невозможный человек, — снова возмутился он, — возомнил себя нигилистом, этаким пророком, разыгрываешь из себя философа новой формации. Впрочем, Мидас, ты ведь умный человек, а мелешь ерунду, отвергая принципы нашей цивилизации.

— Сперва надо разобраться, что ты подразумеваешь под понятием «наша цивилизация»?

— Что тут разбираться? Это ступень общественного развития, основанная на научной мысли.

— Но научная мысль не должна обладать разрушительными устремлениями. Войны, террор, шовинизм… Неужели это и есть цивилизация?.. Слушая тебя, я все больше проникаюсь симпатией к пигмеям…»

Когда наступил рассвет, мы стали пробираться к вертолету. Меня не покидало чувство, что пигмеи где-то рядом, что они наблюдают за нами. И я не ошибся. Когда приблизились к поляне, Газанфар жестом остановил меня и кивнул в сторону вертолета. В просветах деревьев увидел такую картину: вокруг вертолета кружились человечки, вооруженные луками и стрелами. Они что-то оживленно голосили на своем племенном языке.

Газанфар предположил, что они приняли наш вертолет за волшебную железную птицу и спорят, какие духи, злые или добрые, снизошли к ним с небес. Блейк был в своей стихии: он вскинул ружье, щелкнул затвором. Я попросил его положиться на меня и чтобы никакой самодеятельности. Зная, что пигмеи свято чтут своих богов, я, сосредоточившись, включил свою биоэнергию и зашагал к поляне. Увидев ауру над моей головой, человечки побросали в сторону луки, стрелы и пали ниц. Я голосом поднял их на ноги. Один из них, видимо вождь, воздев руки кверху, принялся произносить какие-то заклинания. Его примеру последовали остальные.

Я позвал своих спутников к вертолету. Блейк, выйдя из оцепенения, поднялся в кабину и вскоре появился оттуда с пузатым чемоданом. Он стал доставать сувениры и вручать их пигмеям. Над джунглями разнеслись возгласы восторга: так они выражали признательность таинственным пришельцам. Но задерживаться было опасно, так как пигмеи могли разгадать нашу хитрость. Поэтому мы, поблагодарив их за радушие, взобрались в вертолет и вскоре взмыли в воздух.

Летели молча, каждый думал о своем. Я попытался заснуть, но грустные мысли тревожили мой разум. Так я сидел долго, не смыкая глаз. Позже, когда стал погружаться в мягкий сон, вдруг очнулся, вздрогнув. Разбудило снизошедшее на меня озарение. Но об этом — в следующий раз.

Крепко обнимаю.

Мидас».

10

Врачи разрешили двигаться по палате не больше пяти минут в день, и Жан, опираясь на костыль, шаг за шагом настойчиво упражнялся. Сперва не чувствовал правой ноги, ее как бы вовсе не было — она тащилась, будто Ватная, по полу, подкашиваясь и вздрагивая. Тогда его забирала хандра, пропадал всякий интерес к работе следователя — она казалась безнадежно пустой суетой.