Книга Трясина, страница 151 – Борис Саркисов

Возмущало хаотичное и жестокое окружение, где честность, добропорядочность, гражданский долг не что иное, как пороки. Будто по велению злого рока брошен он ничтожной соломинкой в этот безумный, неуправляемый океан жизни и тщетно пытается обуздать буйную стихию. Стоило ему взобраться на гребень одной волны к успеху, как другая волна снова отшвыривала его в низину. В этой суете трудно продираться к цели в одиночку. Даже подмога в лице Базалова исчезла благодаря каверзам Маркина. Впрочем, не так он одинок — у него есть Зинаида. Любопытно, где она сейчас, что делает? Он оставил ее наедине с суровой действительностью. Интересно, поверила ли она Вадиму, что ее Жан заброшен в срочную командировку? В то же время корежило от мысли, что Надежда Тарасова, желая того или нет, вбила клин в их отношения, оставив ему мрачные догадки. Верить ли ей? Он до сих пор воспринимал сближение с Зинаидой как неожиданный дар судьбы.

Только на пятый день появился проблеск надежды — он стал ощущать боль от соприкосновения ноги с полом и несколько воспрял духом: значит возвращается чувствительность, значит не все еще потеряно. И тогда он [призывал на помощь всю свою волю и, крепко сжимая под мышкой деревяшку, продолжал упорно тренироваться. Он должен вырваться из поганых лап недуга, снова с головой окунуться в штормовой океан. Он подавит в себе уныние, безволие и будет неистово драться — руками, зубами, глоткой, раненой ногой. Тихая пристань не для него.

Пропуская в памяти все крутые повороты и зигзаги расследования убийств и всего того, что с ними связано, он пытался ответить на главный вопрос: кому именно хотелось вывести его из игры? Маркину? Можно это допустить с большой натяжкой, но не таким же чудовищным способом. Карпухинской братии? Это куда вероятнее. И Тарасова тут сработала кому-то в угоду. Ее непременно надо достать, хоть из-под земли, как только он покинет это пропахшее лекарствами заведение.

Жан в гневе сжимал кулаки. Что стряслось в этом мире с его. жуткой Двойственностью Добра и Зла? Убийцы, мошенники и прочая шваль вольготно разгуливает по планете, а их жертвы, невинные и беззащитные, покоятся в земле. Вот тебе и ответ на вопрос: кто над кем торжествует? И это не какая-то мистика — это прозрачная реальность…

Отвлек Жана от тягостных раздумий скрип двери за спиной. Он глянул через плечо и увидел Вадима — взмыленного, будто после марафонской дистанции.

— Живой?

— Как видишь, ковыляю, — отозвался Жан, улыбаясь. — А ты какой-то не такой. Как твое расследование?

— Оно обретает таинственную окраску. По всей видимости и твое, и мое дело повязаны одной веревкой.

— Не вижу логики, — Жан пожал плечами.

— Не забывай, что Рэм — сын Колымея, человека феноменальных магических знаний и возможностей.

— Ты ведь сам говорил, что о нем отзываются как о чернокнижнике и маразматике.

— Это его недруги.

— Допустим, — согласился Жан. — Но твой Колымей, как подтвердили Светлана и ее мать, погиб. И причем Давно.

— Не погиб. На эту мысль меня натолкнула всеми незамеченная газетная заметка. Да, из нее следовало, что он утонул двенадцать лет назад. Но это не так.

— Откуда знаешь?

— Я встречался с его единомышленником профессором Муратовым, который так же, как и Колымей, был отчужден от университета за незаконные занятия со студентами по оккультике. Муратов тоже так думает, даже убежден, что Колымей инсценировал свою гибель.