Книга Четыре – число смерти, страница 95 – Натан Зутт

— Тебя не должно было здесь быть, – тихо сказала она. На её плече висел лук. Не охотничий, а боевой, с бронзовыми украшениями и хорошей, дорогой тетивой. Такую тетиву можно заказать в городе на юге, и Цзинсун хорошо знал этот лук. Отец много лет пытался выкупить его у мужа госпожи Айминь.

Цзинсун понял, что ему уже не уйти. В руках у госпожи Айминь блеснул кинжал.

— Мне очень жаль, – так же тихо сказала она, приближаясь. Мальчик снял с плеча лук, бросил его на землю. – Прости, Цзинсун.

Сын охотника только виновато кивнул, потом встал на колени, послушно поднял голову. Госпожа Айминь подошла к нему, нежно погладила мальчика по голове. Затем поцеловала в макушку.

— Будет больно, но недолго, – сказала она. Приложила кинжал к шее мальчика. – Спасибо, что всё понимаешь.

Цзинсун снова кивнул и закрыл глаза. Он почувствовал холод лезвия. Горячая кровь потекла из маленького пореза, а потом госпожа Айминь убрала кинжал.

— Я не могу так, – сказала она, обнимая мальчика. Цзинсун молча прижался лицом к животу женщины. Ощупал царапину на шее. Госпожа Айминь всё гладила и гладила его по голове, шептала что-то ласковое и нежное, а Цзинсун всё никак не мог заставить себя поверить.

Чжень снова видел мать, на этот раз обнажённую и пронзённую стрелой. Чжень уже видел мать голой, когда по деревне прошлась лихорадка и нужно было каждый день обмывать её исхудавшее, дёргающееся, но ещё красивое тело уксусным отваром из гаоляна и пшеницы. Сейчас же она была моложе, с её полуоткрытых губ стекала густая, чёрная кровь. Кровь текла по маленькой, чуть заострённой и вздёрнутой к небу груди, огибала острый тёмно-бордовый сосок. Чженю во сне было дурно. Чжень во сне стоял на коленях, и изо рта его текло что-то густое и терпкое. Юноша открыл глаза. Его лицо больше не стягивала липкая, твёрдая корка. Его волосы держал Ши Даоань. Чженя рвало. Что-то, как и во сне, густое и терпкое вытекало из его рта прямо в болотную воду. Юноша не помнил, как его вытащили из тёплой хижины.

— Ещё осталось? – поинтересовался Ши Даоань. Чжень попытался ответить, но вместо слов из его рта текла только белёсая, густая слизь.

— Ещё немного, – раздался незнакомый голос. Юноше пришлось напрячь все силы, чтобы узнать его. Чжень почувствовал руку на своём животе. Чжень был в одной набедренной повязке. Чжень не замерзал, но должен был. – Дай мне ещё немного времени, чудовище.

Чжень улыбнулся. Поток слизи стал ещё гуще, но юноша продолжал улыбаться неизвестно чему. Наверное, тому, что его учителя назвали чудовищем. Это казалось Чженю невероятно забавным. Он не знал, кому принадлежал голос, но всё равно ему было до ужаса смешно. Последние капли слизи стекли с подбородка Чженя. Он начал дышать ртом, хрипло, громко, с наслаждением. Чьи-то руки перевернули его и положили спиной на холодную землю. Небо было жёлтым как цинга. Чжень беззвучно рассмеялся собственной шутке и изо рта его повалила пена. Он был рад, что умудрился не заблевать амулет. Парня снова перевернули на спину. Через несколько бесконечных мгновений, он снова уснул.

Он плавал в тёмном, пузырящемся бульоне. Ему было плохо, но, по крайней мере, он снова начал себя осознавать. Потом пришло что-то другое. Словно лезвие оно скользило по его сердцу. Чжень почувствовал боль, потом тепло и только после этого наступило пробуждение. Юноша попытался открыть глаза, но не смог. Что-то липкое и твёрдое лежало на его лице и стягивало кожу. Следом за болью и теплом к ученику монаха вернулся страх, и Чжень решил, что он имеет право его сейчас испытывать. Юноша попытался пошевелиться, и едва заметное движение ногой сразу же отдалось ему ещё большей болью. Чжень не смог подавить тихий стон.