Книга Четыре – число смерти, страница 49 – Натан Зутт

Охотник подавил смешок, остановился на мгновение, прислушиваясь. Его окружали и сзади, и спереди. Цзинсун пытался разобрать, с какой стороны противников больше и какая группа настигнет его первой. По всему выходило, что наседающая сзади Саранча должна была ударить в спину Цзинсуна почти за минуту до того, как его разорвут бегущие спереди твари. Юноша ускорился. Он не хотел, чтобы его зажало между двумя группами чудовищ, но ему всё равно нужно было пробиваться вниз. Саранча за его спиной не отставала. Цзинсун на бегу вытащил из колчана свистящую стрелу, на бегу наложил её на тетиву с охотничьей. Резко развернулся, услышав за спиной топот, выстрелил. Свистящая стрела сразу же оправдала своё название, небольшая костяная свистулька на древке издала пронзительный, протяжный визг. Цзинсун не был мастером стрельбы двумя стрелами сразу, но расстояние не оставило Саранче шанса. Охотничья стрела вошла ей в морду, свистящая в череп. Чудовище повалилось, бегущие за ним твари замешкались. Не потому, что им было сложно перескочить через труп, а потому, что вопль свистульки оглушал Саранчу.

Чудовищ было пятеро, целое «у» ^[9], к счастью, одно уже было повержено. Цзинсун снова побежал. Какая-то часть его хотела воспользоваться замешательством противника и послать в него ещё несколько стрел, но затягивать бой он не рискнул. Саранча не была беззащитна, не была оглушена до потери сознания. Она просто замедлилась, забеспокоилась и уже начинала приходить в себя. Цзинсун пожалел лишь о том, что пришлось потратить зазря обычную стрелу. Юноша просто пожалел время, не рискнул убирать стрелу в колчан или зажимать в зубах. Каждое мгновение было на счету, Цзинсун же знал цену каждому движению руки или пальца и бережно расходовал их.

— Всё равно мог зажать её между пальцами, – корил себя Цзинсун. – Тупое трусливое яйцо!

Сейчас уже можно было говорить вслух. Болотная Крепость просыпалась, гудела, щёлкала жвалами. Новое «у», группа из пяти чудовищ, преградило путь Цзинсуну, но он был готов. Снова две стрелы лежали у него на рукояти лука, но в этот раз он развёл их в стороны. Охотник не был мастером, но честно учился. Не для того, чтобы подстрелить двух уток сразу, разумеется, а чтобы поразить других мальчишек в деревне и госпожу Айминь. Две Саранчи повалились на пол, три бросились вперёд. В колчане у Цзинсуна осталось всего четыре простые стрелы с бронзовыми наконечниками.

Ладони юноши снова вспотели, чудовища были слишком близко. Цзинсун знал, что, окажись твари слишком близко, спасения уже не будет. Он схватил стрелу в колчане, но она выскользнула из мокрых пальцев. Будь они на болоте, Саранча бы просто подскочила к нему одним прыжком, но сейчас юношу спасал потолок. Тварям было просто неудобно прыгать. Цзинсун снова ухватился за стрелу, вытащил, наложил на тетиву, натянул её. Жвала Саранчи ударили друг об друга. Цзинсун расслабил руку, посылая стрелу вперёд, схватился за новую. По оперенью понял, что это был костяной мясодёр, коснулся пальцами следующей. Воинская, с узким наконечником. Времени рассуждать не было. Ещё дважды спиралевидный коридор услышал нежный звон тетивы. «У» Саранчи было уничтожено, но выжившая четвёрка уже нагоняла охотника. Цзинсун не стал собирать стрелы, он просто побежал вперёд, вытащив из колчана свистящую стрелу.