Книга Четыре – число смерти, страница 15 – Натан Зутт

— Вас отравила чужая ци, – вздохнул колдун. – Вы теперь в куда меньшей степени ученик господина Вэй Сыма, чем сами думаете.

— Я в куда меньшей степени ученик Вэй Сыма, чем вам было бы удобно, – усмехнулся Янь Ляо.

Он поднялся на ноги и вышел под косые струи дождя. Его жёлтый халат вымок в одно мгновение. Молодой даос прошёл по холму, с наслаждением опуская босые ноги в многочисленные лужицы. Колдун остался в доме. Янь Ляо вытянул к небу руку, выставив указательный палец, и подозвал к себе молнии. Небесное копьё ударило в мужчину, но тот лишь с улыбкой пропустил его через себя. По опущенной к земле руке пробежали искры.

— Я готов ответить на вашу загадку, – улыбнулся Янь Ляо.

— Не нужно, прошу вас, – колдун поднялся на ноги. – Ещё слишком рано.

— Рано для чего?

— Вы ещё не всё поняли, – мужчина вышел из дома. Капли дождя и не думали опускаться на него. Они падали в землю, огибая тело колдуна, и тот спокойно шёл к Янь Ляо. – Вы не до конца приняли Путь Неба, господин Янь.

Между мужчинами было уже не больше одного бу, когда хозяин дома остановился перед Янь Ляо.

— И это приведет вас к гибели, – закончил мысль колдун.

— Так тому и быть. – Молодой даос вскинул руки, и молния ударила прямо в грудь господина, читавшего Тайпинцзин. Он пролетел несколько бу и ударился о стену собственного дома. Мандаринка заверещала, но не покинула своего убежища. – Потому что ваше число это четыре.

Колдун не поднимался на ноги. Долю мгновения казалось, что он лежит на земле, а затем он уже стоял в бу от Янь Ляо. Глаза хозяина дома закатились, он взмахнул рукой, но молодой даос уже отскочил в сторону. Там, где он стоял, остался лежать вымокший насквозь жёлтый халат. Одетый в одни шёлковые ку, Янь Ляо с улыбкой смотрел на противника. Холодный дождь согревал его, ледяные капли ласкали обнажённое тело даоса.

— Я скорблю о вашем учителе, – сказал колдун и рассмеялся вместе с громом. – О том, что он и оба его ученика погибли до того, как увидели красоту Жёлтого Неба.

Что-то коснулось затылка молодого даоса. А потом лицо Янь Ляо онемело, и снова его язык, против воли, начал произносить слова, которым даос не хотел давать свободы:

— Что утолит мою тоску по сестре и учителю?

Колдун бросился на Янь Ляо, и вместе с ним против даоса восстала и земля. Камни, корни и грязь взметнулись к небу, словно под холмом взорвались несколько сотен, а то и тысяча лянов ^[5] угольной пыли. Ученик Вэй Сыма взмыл в небо, дождь обратился в град. Хозяин дома тоже шагнул в воздух, и градины отскакивали от его ещё полностью сухого жёлтого халата. Мужчина молчал, но вместо него на вопрос Янь Ляо ответило небо. Четыре молнии сверкнули за спиной колдуна, а через мгновение ещё шестнадцать ударили в молодого даоса и бессильно растеклись по отделившейся от его тела ледяной корке. Янь Ляо достаточно было потратить лишь каплю ци, вода уже покрывала всё его тело, нужно было лишь придать ей форму. Дождь, который случайно или намеренно приманил к хижине её хозяин, был единственной надеждой молодого даоса.

Янь Ляо заставил град кружить вокруг противника, и всё больше и больше градин пробивались через невидимые доспехи колдуна и разбивались о его тело. По жёлтому халату начали растекаться первые мокрые пятна, а по бледной, будто снег, коже первые синяки. Мужчина оскалил зубы, и поток ветра ударил в грудь Янь Ляо. Молодой даос не мог защититься привычным ему способом, не мог просто поставить новую ледяную завесу или отскочить в сторону. Но он мог подчинить себе стихию в момент удара, как уже проделал с молнией. И поток ветра вместо того, чтобы сломать ему рёбра и смять лёгкие, прошёл сквозь ци молодого даоса. И поскольку всё в мире приходит трижды, Янь Ляо взмахнул рукой, и камни и грязь полетели в колдуна. Кандалы из глины и земли сковали левую руку и левую ногу господина, читавшего Тайпинцзин, когда ответ, дважды данный молодым даосом, стал верным. Тяжесть мокрой земли потянула колдуна к холму, и он опустился на пару бу, но быстро начал набирать высоту снова.