Книга Четыре – число смерти, страница 110 – Натан Зутт

Монах оказался на земле. Одежды на нём дымились, а чудовища уже лезли через частоколы. Голова кружилась. Чжень поднялся на ноги, только для того, чтобы тварь с голубыми лентами сбила его с ног ударом передней лапы. Крестьяне кричали, раздираемые на части, протыкаемые шипами и костяными лезвиями. Монах снова встал, собирая ци в руках. Когда чудовище вновь со смехом ударило его лапой, он выставил руки перед собой и заскрипел зубами. Саранча не смогла сдвинуть его и на чи. Тогда она поднялась на задние лапы и ударила обеими передними. Чжень поймал шипастые конечности, поднял взгляд. Ци в его руках словно обжигала. Саранча начала что-то шептать, и юноша бросил её в толпу других чудовищ. Тварь пролетела несколько бу, сминая под собой с полдюжины других уродливых существ. Саранча всё равно окружала юношу, пробиваясь через второй ряд частокола и стоящих там крестьян. Никто из них не повернулся и не побежал, но это уже ничего не могло изменить.

Юноша всё ещё был быстрее любой Саранчи, и его ладонь, наполненная ци, всё ещё с лёгкостью пронзала покрытые хитином головы тварей. Как будто бы это могло иметь хоть какое-то значение. Пока монах убивал десяток чудовищ, сами монстры сжирали десяток крестьян. Он бросился назад, пытаясь пробиться ко второму частоколу, и молния снова расчертила ночное небо. В этот раз монах был готов, и земля стала чёрной в бу от него.

— Не убегай от меня, мальчик! – засмеялась Саранча. Чжень всё ещё не видел ту гигантскую тварь, которую он лишил головы учителя. – Я ведь должна быть тебе благодарна.

Тварь говорила о себе в женском роде, и по какой-то причине Чженя это развеселило. Он схватил одно из чудовищ за голову и дёрнул так резко, что позвонки хрустнули и бездыханная тварь повалилась в лужу. Тогда монах повернулся. Саранча расступалась, снова освобождая путь для своей новой госпожи. Увешанное лентами чудовище развело багровые руки в стороны, сложив пальцы словно для молитвы. Несколько стрел ударило в тех тварей, что стояли у второго частокола, – значит, местные худо-бедно, но перегруппировывались.

— Ты не самая большая из них, – произнёс Чжень, поднимая одну ладонь на уровень лица, а вторую отводя в сторону. Он позволил ци свободно течь по всему телу, наслаждаясь возможностью медленно восстановить дыхание и успокоить мысли. – Где твой господин?

— Когда ты задашь этот вопрос в третий раз, – голос Саранчи внезапно окреп, а порыв ветра поднял голубую ленту с её морды. На Чженя смотрели холодные, голубые, человеческие глаза. Чудовищные жвала под этими глазами защёлкали. – Ты пожалеешь о том, что узнал ответ.

Саранча произнесла ещё одно слово, и грозовые тучи обрушили на защитников деревни град. Чудовища осторожно отступали от укреплений, прикрывая головы, а градины становились всё крупнее. Чжень почувствовал, как его мокрые одежды покрываются инеем. Саранча перед ним снова засмеялась.

— Оставили голову даоски в болоте, – рассмеялась она. – А девчонка ведь оказалась такой вкусной.

— Падальщица, – качнул головой монах.

— Самая низкая из своей касты, – улыбнулась тварь. – Самая слабая. И только посмотри, как высоко поднялась.

Чжень направил часть ци в ноги и прыгнул вперёд. Саранча не могла этого не ожидать. Она гаркнула что-то, и несколько десятков костяных дротиков полетели в сторону монаха. Ветер и град мешали им так же, как и юноше, и лишь треть из них вообще прикоснулась к телу монаха. Треть из этого числа юноша рассёк ударами ладоней, и треть оставшихся лишь разодрала мокрые одежды Чженя. Когда монах уже опускал пятку на покрытый голубой лентой череп, всего два костяных дротика торчали в его груди.