Книга Гоцюй, страница 76 – Джин Соул

А-Цинь вздохнула и ненадолго накрыла глаза ладонью. Этот невозможный ворон…

— Ладно, – решилась она, – одних крыльев будет достаточно?

— Даже более чем, – подтвердил он.

— Только смотреть. Руками не трогать, – предупредила А-Цинь, глазами указав на мотыжку, затаившуюся в траве возле её ног.

У Минчжу демонстративно убрал руки за спину и предложил:

— Можешь даже меня связать. Если хочешь.

У А-Цинь мелькнула мысль, что это идея неплохая, но… было в ней что-то неправильное. К тому же…

— У меня нет верёвки, – сказала А-Цинь. – Но ты ведь хвалился, что всегда держишь слово? Так что ловлю тебя на слове.

— Я не хвалился, – совершенно серьёзным тоном исправил он, – я констатировал факты. Если я что-то обещаю, то…

— Из перьев вон вылезешь, но сделаешь. Я помню.

У Минчжу удовлетворённо кивнул. А-Цинь не совсем поняла, чем он так доволен, но раздумывать над этим не стала. У него, бывает, появляются какие-то странные выражения на лице, но понять, о чём он в этот момент думает, – невозможно, потому что обычно после он говорит или делает что-то странное. Что за логика у этого ворона – ей и вовек не понять.

— Тогда я превращаюсь, – сообщила А-Цинь дежурным тоном и добавила: – Не полностью.

У Минчжу опять кивнул:

— Я весь внимание.

Ждать ему пришлось ещё долго. Как сложно сделать то, чего от тебя так неприкрыто ждут!

А-Цинь покашляла и в который раз сказала:

— Я превращаюсь.

От досады она успела раскраснеться и рассердиться. У Минчжу был невозмутим как скала, но во взгляде его уже проглядывало не любопытство ожидания, а скорее сочувствие.

— Ничего, если не получится, – утешающим тоном сказал он. – Для такого цыплёнка, как ты, это, быть может, ещё сложно…

— Я не цыплёнок! – ещё больше рассердилась А-Цинь и на него, и на себя. – И не какая-то неумеха!

— А вот этого я не говорил, – возразил У Минчжу.

А-Цинь сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Теперь из перьев придётся вылезти, но превратиться – это уже дело принципа, чтобы он не считал её неумехой. Он ведь так и считает, просто скрыл это за сочувственным взглядом.

— Мне просто с мыслями нужно собраться, – буркнула А-Цинь, обхватывая плечи руками.

— Ты уже говорила, – кивнул У Минчжу, всем своим видом показывая, что будет ждать сколько потребуется.

Воронята, к примеру, очень нервничали, когда вспархивали впервые, но слётков никто никогда не торопил – все просто терпеливо ждали, пока они расправят крылья и перепорхнут с ветки на ветку. Речь сейчас, конечно, шла не о первом полёте, да и не о воронёнке. У Минчжу не знал, умеют ли фазаны летать в полном смысле этого слова. Подлетают, скорее всего, но крылья у них должны быть хорошо развиты… Да ведь речь и не о фазанах, если А-Цинь не обманывает. Нет, не должна, она слишком горячилась, доказывая обратное. Но даже если и так, даже если она всего лишь канарейка, ему бы хотелось взглянуть на её крылья.

Ведь это очень важный для птиц ритуал.

Вот только А-Цинь об этом позабыла начисто.

Крылья наконец проявились, А-Цинь скрыла вздох облегчения – не хотелось позориться больше того, что уже пришлось! – и осторожно расправила их, пёрышко за пёрышком.

Глаза У Минчжу широко раскрылись.

Крылья у неё были не жёлтые, а действительно золотые. Солнечные блики играли на перьях, слепя глаза. В воздухе стоял лёгкий звенящий звук; когда А-Цинь расправляла крылья, перья позванивали – едва слышно, как стеклянные колокольчики. И это был не цыплячий пушок, а настоящие взрослые перья. Первая линька у неё, должно быть, уже прошла, так что она нисколько не лукавила, называя себя «взрослой птицей».