Книга Гоцюй, страница 73 – Джин Соул

— Запомни, ты поклялся, – тихо и торжественно сказала А-Цинь, – ты никому не должен говорить о том, что услышишь.

У Минчжу кивнул и выжидающе на неё уставился.

А-Цинь выдохнула и сказала, понизив голос до шёпота:

— Всё дело в том, что я… золотая птица.

У Минчжу широко распахнул глаза.

Этот секрет действительно стоил целой золотой горы.

От его взгляда А-Цинь стало не по себе, и она невольно поёжилась. Зрачки У Минчжу расширились, сузились, снова расширились.

— Золотая птица? – отчего-то охрипнув, переспросил он.

А-Цинь кивнула.

— Правда?

— А зачем мне тебя обманывать?

— Верно, незачем… – пробормотал У Минчжу, обхватив пальцами висок, словно его мучила головная боль. С глазами его опять стало что-то странное: в них разлился на мгновение какой-то тягучий янтарь.

А-Цинь невольно попятилась. На это мгновение его лицо стало чужим, даже отчуждённым, будто проступила другая личина, тщательно скрываемая до сих пор. Так ли хорошо она знала У Минчжу? Существовал ли вообще тот У Минчжу, которого она, как ей казалось, знала?

Лицо У Минчжу стало прежним, он постучал ладонью по затылку, точно пытался вытряхнуть из него лишние мысли, и с некоторым беспокойством заговорил:

— Но ведь легко и ошибиться. Это могла быть просто жёлтая птица, верно? Иволги жёлтые, и канарейки тоже…

— Я не жёлтая птица, – нахмурилась А-Цинь. – Я не так поняла, или тебе отчего-то не хочется, чтобы я была золотой птицей?

Так, может, он не чжилань прилетал воровать? А если ему было приказано разыскать и… убить новое воплощение Цзинь-Я, и сдружился он с А-Цинь, только чтобы выведать у неё, в ком из певчих птиц пробудилась древняя кровь? Что, если всё это… вообще всё это было лишь притворством? Лицо А-Цинь застыло, когда в голове ураганом пронеслись все эти мысли, а внутри стало так холодно, точно душу сковало льдом. Если всё это ложь…

У Минчжу мог догадаться, о чём она думает. Он накрыл губы пальцами, зрачки сузились до маковых зёрнышек, и он с усилием сказал:

— Нет… я… Это страх.

— Страх? – удивилась А-Цинь. – Страх золотой птицы?

Он выдавил из себя вымученную улыбку:

— Этим я себя уронил в твоих глазах, верно?

А-Цинь засомневалась. Этот ворон уверял, что ничего не боится. Он голыми руками поймал змею, он не побоялся в одиночку прилететь на чужую гору и даже схватиться со стражами, цаплями и журавлями, превосходящими его как количеством, так и силой. И он же говорит, что боится золотую птицу?

— Ты это всерьёз? – недоверчиво спросила А-Цинь.

Она подумала вдруг, что, быть может, воронят на горе Хищных Птиц пугали Цзинь-Я точно так же, как цыплят на горе Певчих Птиц пугали Цзинь-У, Трёхногим. Она тоже поначалу испугалась, увидев перед собой настоящего цзинь-у. Ну ещё бы, то еще потрясение – увидеть перед собой то, чем тебя с детства пугают, даже если ты не особенно-то и верил в это!

— Цзинь-у боятся цзинь-я? – сочувственно спросила А-Цинь. – Ничего такого, наших цыплят тоже вами пугают. Я… не такая страшная. Надеюсь. Ты вот не страшный. Нисколько.

У Минчжу вприщур поглядел на неё, лицо его начало оживать, по крайней мере, глаза стали обычными.

— Не такой страх, – возразил он. – Я… Видишь ли, мне предсказали, что…

Он замолчал и нахмурился, точно раздумывая, стоит ли говорить ей об этом.