Онлайн книга «Гоцюй»
|
— Матушка очень проницательна и сама догадалась, – смущённо сказал У Минчжу. — О… – потрясённо протянула А-Цинь. Какой умной должна быть его мачеха, чтобы догадаться, что пасынок полетел на чужую гору воровать чжилань и выведывать чужие секреты? — Но она на нашей стороне и никому не расскажет, – добавил У Минчжу и едва заметно улыбнулся. Эта фраза А-Цинь озадачила. «На нашей стороне? – подумала она. – Нет никакой нашей стороны». — Ты даже ей рассказывать не должен, – строго сказала А-Цинь. – Об этом даже певчим птицам лишний раз болтать запрещено. — Ого, – приподнял брови У Минчжу, – всё так серьёзно? А-Цинь и сама не понимала, почему так. Старейшины запретили птицам говорить вслух о «новом воплощении Цзинь-Я», якобы чтобы не спугнуть удачу. Бабушка Воробьиха запретила рассказывать другим, что её кровь обладает волшебными свойствами, якобы чтобы уберечь её. Госпожа Цзи запретила превращаться якобы потому, что это наследие слишком ценное, чтобы им разбрасываться. — Сколько запретов, – усмехнулся У Минчжу. — Просто… я необычная птица, – сказала А-Цинь, всё ещё сомневаясь. — У тебя что, две головы и пять крыльев? – ещё выше выгнул бровь У Минчжу. — Нет, – опешила А-Цинь. – Где ты видел таких птиц? — Или, быть может, ты лысая птица без перьев? — Нет! – возмущённо воскликнула А-Цинь. – Лысеют только хворые птицы! У меня все перья на месте! — Хм, – сделал вид, что озадачился У Минчжу, – тогда я не вижу ни единой причины скрывать, какая ты птица. Хотя, как по мне, даже если бы у тебя не было перьев… — У Минчжу!!! У Минчжу засмеялся и пробормотал: — Всё-таки назвала меня по имени… А-Цинь сердито захлопнула рот. Сам он легко обращался к ней по имени, точно они были знакомы со времён зелёной сливы. На его же имени А-Цинь всегда спотыкалась и предпочитала либо «ты», либо обезличенное «этот молодой господин». Имя – это что-то сокровенное, нельзя его так бездумно произносить. Только очень близкие птицы могут называть друг друга по имени. А они знакомы без году неделя. Но этот нахальный ворон с первой же минуты попрал все правила приличия и раскаркался, что будет называть её Сяоцинь, потому что, видите ли, её полное имя ему не понравилось. Клюв у него сломается, что ли, выговорить Цзинь Цинь, не исковеркав его в какое-нибудь Цзынь-Цзынь или Дзинь-Дзинь? Думая об этом, она переменилась в лице, а У Минчжу отчего-то решил, что она сердится, и сказал примирительно: — Я только хотел сказать, что ты и без перьев мне нравилась бы. — У этого молодого господина очень странные вкусы, – насмешливо сказала А-Цинь, не заметив некоей торжественной искренности в его голосе. У Минчжу неодобрительно поджал губы, но не отступился: — Так расскажешь или нет? А-Цинь всё ещё колебалась. — Тогда поклянись, что сохранишь это в тайне, – медленно сказала она. – Чем обычно вороны клянутся? У Минчжу какое-то время молча смотрел на неё со странным выражением лица, потом поднял два пальца к небу и проговорил: — Клянусь своими крыльями, что никому не раскрою этот секрет, каким бы он ни был. Это была очень серьёзная клятва. На горе Певчих Птиц тоже клялись крыльями, когда приносили нерушимую клятву. Ведь для птицы крылья – сама её жизнь. Что птица без крыльев? — Этого достаточно? – спросил У Минчжу, опуская руку. – Я не знаю, чем ещё поклясться. Крылья для меня… для любой птицы… |