Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 116 – Джин Соул

— Никто не может сказать, сколько у тебя времени, – сказала Тьма, – но если хочешь остановить эту войну, то не стоит привередничать. Тебе нечего терять, можешь для разнообразия поверить мне. Освободить тебя займёт лишь несколько небесных минут.

Ху Фэйцинь колебался. Он уже успел убедиться – и не раз! – что верить вообще никому нельзя. Но Тьма была права: времени нет.

— Хорошо, – медленно проговорил он, – я тебе поверю. Но только один раз. Если ты попытаешься меня обмануть…

— Я дал слово демона, что не обману, – обиженно возразила Тьма. – Слово демона нерушимо.

Ху Фэйцинь помолчал, потом протянул:

— Имя… У тебя есть имя? Сомневаюсь, что тебя зовут Тьма.

— Полагаешь, что демонами управляют их настоящими именами? – с нескрываемым интересом спросила Тьма.

— Это не так работает, – возразил Ху Фэйцинь, вспомнив Ху Вэя.

— Бай Э, – сказала Тьма. – Меня зовут Бай Э.

— Давай, – нетерпеливо сказал Бай Э, – снимай печать.

Ху Фэйцинь решил проявить осторожность. Он слегка разомкнул Небесный обод. Быстро выбраться из него Тьма не смогла бы, а в случае чего – он попросту ухватит её за хвост и втянет обратно. Он не подумал, что у Тьмы могут быть какие-то скрытые способности или уловки. В сущности, он ведь ничего о ней не знал.

Тьма выбралась из разомкнутого обода быстро – он и глазом моргнуть не успел, разделилась на два потока и заструилась вместе с кровью по венам. Хвоста у неё не было. Она перебралась из тела в верхние конечности, Ху Фэйцинь почувствовал, что его руки, особенно кисти и пальцы, заледенели. Ему показалось, что он видит в темноте чуть лучше: руки от кончиков пальцев до самых локтей окружило тёмное сияние Тьмы.

— И что теперь? – спросил Ху Фэйцинь, стараясь не выказывать страха.

Скорость, с которой Тьма перемещалась по его телу, была устрашающей. Когда он сражался с ней в медитации, она двигалась вполовину медленнее. В самом деле: она не собиралась его тогда убивать, а если бы хотела, то в долю секунды поразила бы его сердце и сожрала Лисье пламя, ей бы даже не пришлось утруждать себя. Непознанное, могущественное существо, выбравшее его Сосудом.

— Сожми руки на кандалах, – отозвался Бай Э. – Посмотрим, что получится.

— То есть… ты не уверен, что сможешь их сломать? – поразился Ху Фэйцинь.

— Я не уверен, стоит ли поднапрячься или и так сойдёт, – возразил Бай Э.

Ху Фэйцинь мысленно повторил слова Тьмы, и ему стало ещё холоднее. Он положил левую ладонь сверху на кандалы, правой взялся снизу и сжал пальцы.

— Крепкие, – заметил Бай Э. – Сожми в полную силу. Что-то ведь они не смогли запечатать, так?

Ху Фэйцинь напряг пальцы сильнее. Небесный хрусталь покрылся тонким слоем инея, какой бывает на листьях в морозные утра.

— Какой стихией ты управляешь? – спросил Ху Фэйцинь. – Одной из Великих Пяти?

Бай Э, кажется, фыркнул, но ответил:

— Культивационные словечки!.. Будешь мыслить слишком узко – застрянешь в дебрях культивации. Мир слишком сложен, чтобы судить о нём упрощёнными понятиями. Свет или тьма, добро или зло… Ты уже должен был понять, что всё не так просто. Иначе бы сидел сейчас не в темнице, а на небесном троне.

Ху Фэйцинь поджал губы. Тьма говорила правду. Мир был перевёрнутым, искажённым, точно сложенным из кривых зеркал. Но ему всё равно не понравился этот назидательный тон.