Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 170 – Джин Соул

С наступлением рассвета он смог лучше рассмотреть разбойничью пещеру. У нее не было сводов, над логовом высилось небо, прорезанное остриями скал, окружавших пещеру со всех сторон. А-Цзэ подумал, что потолок попросту обвалился когда-то давно при землетрясении, а бандиты нашли это место, расчистили от обломков, перетаскав их к кладбищу, чтобы устроить лабиринт, и обосновались здесь. Он сосчитал хижины и шалаши, их было десять десятков.

«Разбойничья сотня», – подумал А-Цзэ и не ошибся.

Янь Гун проснулся раньше него и куда-то умчался. А-Цзэ подумал, что у мальчишки-евнуха есть какие-то обязанности в банде, помимо того, чтобы заводить легковерных путников в разбойничье логово.

Бандиты уже собрались вместе и галдели, похохатывая: обсуждали предстоящий поединок главаря и деревенского дурачка.

— А вот и наш герой, – сказал Цзао-гэ, увидев А-Цзэ. – Я придумал, как мы будем состязаться. Но для этого нужно пойти в горы.

А-Цзэ кивнул, ничего не спрашивая. Янь Гун осуждающе поцокал языком. Впрочем, неодобрение он выражал не предстоящему поединку, а тому, что все собирались отправиться в горы, не пожравши.

— Не боишься, что мы тебя заведем в горы и столкнем в пропасть? – спросил он, хорошенько пихнув А-Цзэ локтем.

— Тогда не пошли бы всей толпой, – резонно заметил А-Цзэ.

— Мудрец выискался, – фыркнул Янь Гун.

Горы Чжунлин, причудливо изрезанные ветрами и временем, казались настоящим лабиринтом, но Цзао-гэ уверенно шел впереди всех, без колебаний выбирая одному ему известные тропки и руководствуясь какими-то одному ему известными приметами. А-Цзэ, понаблюдав за ним, заметил, что камни под ногами отличаются от тех, что лежат в стороне: на них были следы, давно оставленные копытами лошадей или, скорее, ослов, поскольку отпечатки копыт были мелковаты для лошадиных.

— Пришли, – сказал Цзао-гэ, останавливаясь.

Это было широкое горное плато, расположенное выше большинства горных склонов и кряжей и служившее, вероятно, смотровой площадкой. Отсюда открывался вид и на горы Чжунлин, и на окрестные деревни, и на то, что было за горами. Повсюду валялись валуны и камни разной величины. А-Цзэ машинально подумал, а уж не сваливают ли их разбойники вниз, преграждая путь торговым караванам, которые, как он знал, нередко переходят через горы, чтобы попасть из одного царства в другое.

— Говорят, прежде в горах Чжунлин жили великаны и играли этими камнями в шахматы. Это – Вантай, самый большой валун здесь. Смотри, его макушка мне по плечо, а тебя он выше на голову.

— Нужно будет его поднять или передвинуть? – предположил А-Цзэ.

— Да, – кивнул Цзао-гэ и похлопал валун по боку. – Это и определит, кто из нас победитель.

Бандиты зашумели, принялись подбегать к валуну и пытаться его поднять или сдвинуть, лица у них покраснели от натуги, но валун не шевельнулся.

Янь Гун похихикал и опять пихнул А-Цзэ в бок локтем:

— Прощайся со своей подвеской. Каждый из этих молодчиков может лошадь на плечах пронести и не запыхаться. А валун-то не шелохнулся.

А-Цзэ не обратил на мальчишку-евнуха внимания. Он смотрел, как Цзао-гэ засучивает рукава. Мышцы на его руках напоминали речную гальку – бугристые, твердые, мощные. Бандиты между собой хвастались, что дагэ может схватить быка за рога одной рукой и повалить его на землю. Вероятно, так оно и было.