Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 169 – Джин Соул

На каждый вопрос А-Цзэ отрицательно качал головой. Он ничего не знал о драках.

— А еще сунулся к бандитам! – фыркнул Янь Гун презрительно. – Даже я умею драться. Чего там уметь? Махай кулаками да и все.

— Махать мало, – сказал кто-то из бандитов, – надо еще и попадать хотя бы иногда, иначе тебе нос расквасят.

Янь Гун покраснел, и А-Цзэ понял, что намекал бандит как раз на мальчишку-евнуха.

— Ладно, – сказал Цзао-гэ, – обойдемся без драки. Скажи, А-Цзэ, как ты считаешь, каким должен быть главарь разбойников?

А-Цзэ подумал и ответил:

— Умным. Сильным. Находчивым. Решительным.

— Сильным, – сказал Цзао-гэ. – Я стал вожаком, потому что оказался сильнее остальных. Никто не решается бросить мне вызов.

Он подобрал камешек, сжал его в ладони, а когда раскрыл пальцы, то в них было две расколовшиеся половинки, а не целый камень. А-Цзэ подумал, что тоже так мог бы.

— Тогда получается, – продолжал Цзао-гэ, – что ты должен быть сильнее меня, чтобы занять мое место. Так?

— Получается, так, – кивнул А-Цзэ.

— А значит, состязаться мы должны в силе, согласен? – поднял палец Цзао-гэ. – Драться с тобой мне как-то не с руки. Кто бы что про нас ни говорил, мы не убиваем детей. Этого… Эй!

Он ухватил Янь Гуна за ухо, потому что тот навалил себе в миску только мясо без овощей, пока остальные отвлеклись на разговор, и заставил вывалить мясо обратно в котелок.

— …Мы его приютили, хотя толку от него, как от блох на собаке. Только еду переводит, жрет как не в себя!

Но, как заметил А-Цзэ, говорил Цзао-гэ вовсе не сердито, а с теплотой в голосе, как говорят о младшем брате или другом близком родственнике.

— О чем я? – поскреб затылок Цзао-гэ. – А! Состязаться будем, кто сильнее. Но это уж завтра утром. Гунгун, пристрой его где-нибудь на ночлег, да пригляди, чтобы не убег.

Янь Гун устроил А-Цзэ под навесом в конюшне, где спал сам. А-Цзэ нравились лошади, хоть он видел их всегда лишь издалека: в деревне лошади давно передохли или были украдены. Забавно было смотреть в их огромные глаза и видеть там собственное отражение.

— Ты что, лошадей никогда не видел? – проворчал Янь Гун, пихая А-Цзэ в угол, куда бросил старую дырявую циновку – укрываться ночью. – Надо бы тебя за ногу привязать, чтобы не убег.

— Я не убегу. Я же сам к вам пришел.

— Ну и дурак, – резюмировал Янь Гун, а потом, помолчав, добавил: – Я, может, упрошу дагэ тебя оставить. Тебя нельзя отпускать, когда проиграешь состязание.

— Потому что я знаю, где ваше логово? – предположил А-Цзэ.

— Потому что ты больной на всю голову, – сердито сказал Янь Гун. – Если будешь ходить и зазывать головорезов на поединки, тебя непременно зашибут. Не все такие добрые, как дагэ. Тут совесть загрызет, что отпустил такого дурака!

— Кто других дураками обзывает, сам дурак. Завтра уже будешь меня дагэ называть.

— Да я лучше лошадиного навоза нажрусь! – ругнулся Янь Гун.

— Ха, тебя за язык никто не тянул.

Янь Гун рассердился еще больше и хорошенько пнул А-Цзэ в бок пяткой. А-Цзэ сдержался, потому что боялся ненароком покалечить мальчишку, и только обсыпал его грязной соломой.

С того момента они стали лучшими друзьями.

А-Цзэ не спал всю ночь, только притворялся спящим. Но никто не пытался его обокрасть. Быть может, решил он, бандиты действительно честные люди, как бы нелепо это ни звучало.