Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 205 – Джин Соул

— Каждый, – согласился привратник, – но не каждого же погребать заживо?

Чжу-старшему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное привратником.

— Так мой младший брат жив? – воскликнул Чжу Синь.

— Тогда я выкуплю его из темницы, – ещё больше разволновался Чжу Баоцай. – Я всего своего состояния не пожалею, чтобы купить ему свободу.

Привратник усмехнулся. Из того, что он слышал от слуг внутреннего двора, не хватило бы и денег всего мира, чтобы выкупить Чжу Вансяна из дворца. Разве можно купить свободу тому, кому эта свобода не нужна?

— Об этом, – важно сказал привратник, – следует говорить с людьми из внутреннего двора, а не со мной.

— А личного слугу императора дозволено ли будет увидеть? – спросил Чжу Синь, припомнив то, что было написано в письме Лаобо.

— Если он пробудился, – не очень понятно ответил привратник, – то наверняка придёт сам, ведь дело это касается его одного.

Чжу-старший помрачнел, решив, что личный слуга императора и распорядился бросить Сян-эра в темницу, когда тот пришёл и стал требовать с ним встречи, а потом, может, ещё и императору нажаловался.

— Если придёт он сам, – продолжал привратник, – то обращаться к нему следует на вы и называть господином Ваном. Пытаться до него дотронуться строжайше запрещено: господин Ван не только личный слуга императора, но и его молочный брат, так что его оскорбление приравнивается к оскорблению самого императора. Но падать перед ним ниц не следует, достаточно обычного глубокого поклона.

Чжу-старший помрачнел ещё больше, решив, что привратник таким образом намекает на совершённый его младшим сыном проступок.

— А оскорбление императора или приближенной к нему персоны карается смертью? – уточнил Чжу Синь.

— Да, – сказал привратник, – обычно да.

«Тогда почему мой брат ещё жив?» – так и вертелось на языке у Чжу Синя, но он промолчал, решив, что неразумно спрашивать это у привратника, лучше дождаться кого-то из слуг внутреннего двора.

В то, что молочный брат императора удостоит их личным присутствием, Чжу Синь не верил. С какой стати такой важной персоне утруждаться до встречи с родственниками преступника, который его оскорбил? Быть может, и с Чжу Вансяном он не встречался: стражники решили, что заочного оскорбления достаточно, чтобы бросить Чжу Вансяна в темницу. Тогда, как думал Чжу Синь, у младшего брата ещё есть шанс остаться в живых: с тюремщиками договориться легче, чем с вышестоящими чинами.

Но к дворцовым вратам уже шёл человек, перед которым слуги почтительно расступались и благоговейно кланялись. Ван Жунсин, личный слуга и молочный брат императора, удостоил внешний двор своим присутствием.

— Господин Ван… Господин Ван… – кланяясь, сказали стражники и привратник.

Чжу Синь с удивлением поглядел на остановившегося по ту сторону арки врат человека. Да ведь это всего лишь мальчишка! Сколько ему лет? Не больше семнадцати, верно, но каким влиянием он пользуется во дворце и какой надменный у него вид. Пока он стоял у врат, привратник так голову и не поднял, стоял, сложив перед собой кулаки и не поднимая глаз, а стражники развернулись к нему спиной и стали похожи на каменные изваяния.

Ван Жунсин окинул просителей быстрым взглядом, от которого ничего не укрылось. Внешнее сходство этих двоих с Чжу Вансяном в том числе. Они вполне могли быть его родственниками, хотя в мире много похожих друг на друга людей.