Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 222 – Джин Соул

— Мне предстоит решить, – сказал Недопёсок, – какой из коржиков съесть первым, а какой – вторым!

Если бы Циньлун сейчас стоял, то упал бы, но, по счастью, он сидел вместе с цветочной феей и чернобуркой за чайным столиком, так что ограничился тем, что закатил глаза и сказал со смехом:

— А я-то думал! Вот так очень важное решение!

— Не стоит недооценивать коржики, – свистящим шёпотом сказал Сяоху, по очереди нюхая оба лакомства. – Тем более что это не просто коржики…

— А очень важные коржики? – покатился со смеха Циньлун.

— А два последних коржика, – совершенно серьёзно сказал Недопёсок.

— Уверен, Хуа Баомэй напечёт тебе ещё целую кучу коржиков, – возразил Циньлун.

— Напечёт, – согласился Сяоху, – но ведь это будут другие коржики, понимаешь?

Лисья логика пониманию не поддавалась, даже драконья мудрость оказывалась бессильной, потому Циньлун только издал неопределённое мычание и постучал пальцами по краю своей чашки, намекая, что чай уже можно было бы и разлить.

Недопёсок ещё поглядел на коржики, повздыхал, а потом решительно сунул обе лапы с лакомством в пасть и зажевал так, что крошки во все стороны полетели.

— А что, так можно было? – удивился Циньлун.

— Ешли не жнаешь, што шъешть первым, ешь шражу вшё, – прошамкал Сяоху и тут же подавился, цветочной фее пришлось хлопать его по спине и отпаивать чаем, а потом ещё и усы ему платком вытирать.

— Если бы всё в жизни было так просто, – покачал головой Циньлун, разглядывая чашку, в которой чая было лишь на донышке, всё остальное пошло на отпаивание Недопёска.

Хуа Баомэй с некоторым смущением сказала, что принесёт другой чайник.

Оставшись одни, приятели распорядились временем каждый по-своему: Сяоху пошёл проверять росток души (чайный столик был в паре шагов от клумбы, но Недопёсок никогда не филонил и не вытягивал шею, чтобы глянуть на неё, а всегда поднимался из-за стола и шёл проверять лично), а Циньлун развалился на траве возле чайного столика и жевал травинку. Недопёсок проверил росток, измерив его высоту пальцами и записав свои наблюдения в книжечку, и доложил Циньлуну:

— Вырос ещё на лисий коготь.

Циньлун машинально принялся переводить высоту в обычные для Небес меры длины. Недопёсок как-то объяснял ему различия между лисьими когтями и лисьими пальцами при измерении длины или высоты, но объяснения были такие… лисьи, что чернобурка сама в них запуталась: одно дело измерять, а другое – объяснять, как это делается!

Сяоху между тем вооружился садовой лопаткой, выкопал дерзкие сорняки, осмелившиеся вырасти на его драгоценной клумбе, и побрызгал на землю водичкой из лейки. После чего торжественно изгнал с клумбы двух гусениц, тыкая им под хвост соломинкой, чтобы пошевеливались. Циньлун следил за этим с нескрываемым интересом: интересно, какая гусеница уползёт первой? Были бы тут другие небесные звери, можно было бы делать ставки. Гусеницы проявили завидное единодушие и вообще никуда не уползли – свернулись в клубок, как делают все порядочные гусеницы при опасности, и притворились дохлыми. Недопёсок ловко подхватил их когтями и выбросил подальше в траву.

— Не съешь? – удивился Циньлун, зная, что жуков-червяков чернобурка подъедает с нескрываемым удовольствием.

— Это же гусеницы, – наморщил нос Сяоху.